тестовый баннер под заглавное изображение
В интервью, записанном накануне, юбиляр раскрыл, какая песня «погубила» девичий дуэт «Тату», как в репертуаре Александра Маршала появился мегапопулярный «Белый пепел» и указал на место, которое занимает песенное творчество в литературе и его личной судьбе.
как коллектив — коллегу, Любите женщину не просто как-нибудь, Любите женщину за грусть ее, за негу, Любите женщину за ногу и за грудь! …Любите девушку, как дети любят елку, Любите девушку, как Ленин — октябрят, Любите девушку не только втихомолку, Любите девушку — всю девушку подряд! Любите женщину — источник оптимизма, А если не по силам этот вес — Любите женщину, как призрак коммунизма, В который верил член КПСС! Нас тупила осень. На фига нам это? — У кого мы спросим? С неба снегом дышит Ночи покрывало. Уезжает крыша С Курского вокзала. У билетной стойки Проездной оформив, Вот она тихонько Тронулась с платформы. Облака гурьбою Двинулись по следу. Тихо сам с собою Ты ведешь беседу. Что стоишь, качаясь, При честном народе? Ты не Уго Чавес — Кто тебя проводит? И уже, похоже, Даже выпив «чивас», Ты понять не сможешь, Как это случилось? Крикнешь: — Ради бога! Люди! Рыбы! Лоси! Не судите строго, Нас тупила осень! Только вот едва ли Кто тебя услышит. Зябко на вокзале Без зонта, без крыши. Хоть сожмись, хоть съежься — Не поможет это… Жизнь, куда несешься? – Не дает ответа. 26.10.2018 Индейское лето Лето на лету просвистело мимо, Воин Виннету курит трубку мира, По реке Москве, плача, ветер прячет В сорванной листве золото апачей. Где-то вдалеке налегке проходит По Москве-реке дождь на теплоходе. Там который год с борта на рассвете Джо Дассен поет об индейском лете. Слабо скрипнет дверь или вскрикнет птица. Где оно теперь, у кого хранится? Хворост Виннету в дым костра подбросит. Лето на лету поджигает осень. В зареве зари тают звезд рубины. Как она горит гроздьями рябины! И костер дрожит, пламенем играя — Жизни миражи в том огне сгорают. Что я в них искал? Что я в них посеял? — В россыпях песка золотое семя Так и не нашел и по ветру сплавил Неба рваный шелк да рябины пламя. Правда или ложь — то, что было это? Мне индейский вождь не дает ответа. Вместе с ним молчит тихая природа И плывет в ночи песня с теплохода. 01.09.2021 Спички отсыревшие Пыльная поленница В доме под столицей — Это память-пленница На крыльце пылится. Намотавшись по свету, В темноте кромешной, Кто-то чиркнет сослепу Спичкой отсыревшей, И мгновенно на небе, Как в буржуйке ржавой, Вспыхнет синим пламенем Зарево пожара. Вспыхнет над террасою Небосвод пустынный, Отнесет в Тарасовку Ветер воздух дымный. Всполошатся в панике Спящие скворешники… Не храните в памяти Спички отсыревшие. 30.01.1986 Шнурки В час, когда, наполняясь вселенской тоской, В небе облако хмуро плывет, словно инок, Я встаю с утюгом над гладильной доской И шнурки достаю из осенних ботинок. Я люблю этот тихий и мудрый процесс, На шнурки от ботинок задумчиво глядя, Словно глажу ладонью у юных принцесс Шелковистых волос непослушные пряди. Может, кто-то решит, что напрасен мой труд, Что старанья мои и ничтожны, и вздорны, Только если их гладить — шнурки оживут, Распрямясь, обретут безупречные формы. Кто-то жаждет богатств, кто-то ищет Грааль, Кто-то сходит с катушек от славы и власти, А я глажу шнурки утюгом от Тефаль, И плевать я хотел на мирские напасти! Что ты, милая, с грустью глядишь в никуда, Огорчаясь, что каши не сваришь со мною? Подожди, вот поглажу шнурки — и тогда Я тебе подарю поцелуй под луною! Где-то тройка бежит, бубенцами звеня, Кто-то в тройке торопится счастью навстречу. Не спеши, все равно ты не любишь меня, Дай догладить шнурки в этот пасмурный вечер! На земле, что увязла в деньгах на крови, Где погрязли в коррупции кошки и птицы, Так пронзительно мало добра и любви, Что к шнуркам от ботинок пора обратиться! Вряд ли что-нибудь мне суждено изменить В нашем мире, который по сути ничтожен, Но зато хоть шнурок, безупречный, как нить, Будет мною поглажен на радость прохожим! Дрессировщик слов У меня простое ремесло, Удивлять, наверное, и нечем: Я всего лишь дрессировщик слов, Звуков человечьей русской речи. Я беру их из лесу домой, Как зверушек на руках качая, Чтоб кормить холодною зимой Свежей рифмой за горячим чаем. Друг за дружкой я их строю в стих, Объяснив условие задачи — Непослушных ежиков своих, Нареченных так, а не иначе. Для того дана мне голова, А в придачу к ней — язык и имя, Чтобы беспризорные слова Воспитать домашними, родными. Тайну благозвучия храня, Задыхаясь от любви и боли, Сколько их прошло через меня Перед тем, как убежать на волю, Чтобы не томиться взаперти, Устремляя взоры к небосводу, Чтобы в новой жизни обрести Крылья для полета и свободу. Потому я и раскрыл тетрадь, Собственного мира отраженье, Чтоб их просто научить летать Силой своего воображенья. Если ты поднимешь в небо взгляд И зацепишь им с пол-оборота, Как по небу ежики летят, Знай, что это всё — моя работа! 20.01.2016
