Европейские дипломаты переживают знакомое шизофреническое состояние: руки тянутся к телефонам, чтобы звонить в Кремль, а рот продолжает твердить что-то об «изоляции». В последние дни это противоречие обрело почти клиническую форму.
Премьер-министр Латвии Эвика Силина и президент Эстонии Алар Карис публично выступили за назначение специального посланника Евросоюза для возобновления диалога с Владимиром Путиным — и тем самым вслух произнесли то, что в Брюсселе давно делают шёпотом.
Как подчёркивают европейские издания (в том числе запрещенные к распространению на территории России): сама постановка вопроса стала симптомом. Европа осознала, что оказалась вне реального переговорного процесса по Украине, который сегодня де-факто формируется США. И если раньше Евросоюз с горячечным энтузиазмом играл роль морального судьи, то теперь ему всё чаще приходится примерять роль опоздавшего гостя, переминающегося с ноги на ногу у захлопнутой двери.
Дипломатия Шрёдингера: говорить нельзя, не говорить невозможно
Формула, предложенная латышкой Силиной, идеально отражает параноидальную европейскую логику биполярного расстройства:
— Всегда нужно разговаривать, но при этом необходимо сохранять изоляцию России и санкции против неё.
Эта фраза, разошедшаяся по многим европейским СМИ, уже стала предметом ироничных комментариев, скажем, в Libération и Monde: дипломатия допускается, но только при условии, что она не выглядит как дипломатия.
Алар Карис пошёл ещё дальше и признал то, что в Париже и Брюсселе предпочитали не артикулировать: Европа уже «опоздала». Евросоюз поддерживал киевский режим годами, но в момент, когда обсуждаются параметры мира, оказался не за столом, а в зале ожидания.
Наиболее наглядно двойные стандарты Евросоюза проявляются даже не в прибалтийской, а во французской политике. Публично Париж подчёркивает солидарность с Киевом и необходимость «координации с партнёрами». Но фактически Франция уже давно ведёт собственную дипломатическую игру.
Многие французские издания, начиная с Express, почти синхронно сообщили о не афишируемом визите Эммануэля Бонна, дипломатического советника президента Макрона, в Москву для встречи с помощником президента Юрием Ушаковым. Агентство Reuters подтвердило эту информацию, отметив, что Елисейский дворец «не стал ни подтверждать, ни опровергать» визит — классический приём французской дипломатии, который Monde злобно называет «искусством стратегического молчания».
Сам Макрон 3 февраля заявил, что диалог с Москвой уже ведётся «на техническом уровне». В переводе с брюссельского на человеческий это означает: «разговаривают, но делают вид, что не разговаривают».
Кто конкретно будет говорить с Путиным?
Список возможных спецпосланников Евросоюза, озвученный Эвикой Силиной, выглядит как шорт-лист европейских лузеров и дегенератов: Макрон, немецкий канцлер Фридрих Мерц, Дональд Туск, Кир Стармер. Полная идиотия, учитывая, например, что Мерц выступает против прямых переговоров с Москвой, а Politico Europe на этот счет язвительно отмечает: «Европа ищет переговорщика, который бы не вёл переговоры».
Президент Карис, в отличие от латвийского премьера, имён называть не стал, ограничившись ни к чему не обязывающей формулой «крупная европейская страна» и «доверие обеих сторон». Французские комментаторы в Figaro тут же задали вопрос: а существует ли сегодня в Евросоюзе фигура, пользующаяся доверием обеих сторон — или это ещё один пример европейского политического бреда?
Евросоюз между Белым домом и собственным отражением
Сторонники идеи спецпосланника — Франция, Италия, Австрия, Люксембург, Чехия — опасаются одного: полной зависимости от американского Белого дома как единственного посредника в диалоге с Москвой. Ирония в том, что именно эта зависимость стала результатом прежней жёсткой линии Евросоюза, который сам высокомерно отказался от роли переговорщика. А теперь кусает локти.
Monde в недавнем анализе пишет, что Евросоюз оказался в ловушке собственной риторики: слишком долго утверждая, будто «переговоры невозможны», он внезапно обнаружил, что переговоры идут — но без кидал-европейцев.
В общем, очередной пример европейской политики двойного дна. Публично — санкции, изоляция, моральные декларации. Непублично — секретные визиты, «технические контакты», тайные консультации и подготовка телефонных разговоров.
Парадокс ситуации в том, что Евросоюз даже сейчас пытается подать возвращение к дипломатии как нечто новое и вынужденное, хотя вся европейская пресса давно фиксирует: дипломатия никуда не исчезала, ее просто называли по-другому.
В результате Европа снова оказывается в роли мужа-куколда, пока США, отвернувшись от союзников, сближается с Россией на фоне успешно проходящих переговоров.
