Москва обратила внимание на заявления главы МИД Турции Хакана Фидана о том, что Турция будет вынуждена присоединиться к ядерной гонке, если у стран региона появится ядерное оружие, заявил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков.
Ранее Фидан, комментируя вопрос о вероятности появления ядерного оружия у Ирана, заявил, что Турции придется вступить в гонку ядерных вооружений.
Блефует? Откуда они его возьмут? А в Вашингтоне на такое как посмотрят? И как понимать заявление Пескова? Что значит «обратили внимание»?
— Стоит учитывать, что обсуждение темы было инициировано не самим Хаканом Фиданом, а ведущим телеканала CNN Türk, в эфире которого выступал этот политик, — отмечает директор по аналитическим проектам Агентства политических и экономических коммуникаций Михаил Нейжмаков.
— При этом сам Фидан ответил довольно осторожно — «вероятно, придется невольно присоединиться к этой гонке» именно в случае появления ядерного оружия у Ирана и с оговоркой, что «мы не хотим видеть в регионе драматические изменения, которые могут нарушить текущий баланс сил». При этом на следующий вопрос журналиста о целесообразности ядерной программы для Турции, министр ответил молчанием. То есть, пока это скорее сигнал внутренней аудитории, что Анкара может отреагировать на вызовы в сфере безопасности и одновременно — осторожное давление на Иран.
В то же время, можно вспомнить, что Эрдоган, например, в 2019 году, пусть и осторожно, намекал на готовность проявить внимание к созданию собственной ядерной программы: «У некоторых стран есть ракеты с ядерными боеголовками, не одна и не две. Но мы не можем их иметь. С этим я не могу смириться». Пока это больше именно риторика, причем дающая возможность сделать шаг назад. Но амбиции Анкары действительно будут подталкивать турецких политиков, как минимум, обсуждать такие возможности.
«СП»: Каковы возможности Турции заполучить ЯО? Разработать самим? Украсть технологии, как в свое время Пакистан?
— В принципе, специалисты в сфере ядерной физики и собственные запасы урановой руды в Турции есть. Но старт ядерной турецкой программы, если бы он состоялся открыто, конечно, вызвал бы серьезное противодействие многих внешних игроков — на самых разных уровнях, от экономического и технологического до, вероятно, операций спецслужб.
«СП»: Турция пока что член НАТО, а в НАТО, кому иметь ЯО, а кому не иметь — решают США. Что они скажут? И Израиль как бы к этому отнеся?
— США гипотетическое появление собственного ядерного оружия у Турции, конечно, было бы не выгодно. Хотя у Вашингтона и в этом случае остались бы экономические рычаги давления на Анкару.
Израиль, безусловно, такой сценарий тоже обеспокоил бы. Например, если бы у Турции, теоретически, появилось ядерное оружие, появились бы дополнительные факторы, которые сдерживали бы действия израильской стороны в странах и регионах, где размещены турецкие войска, например, в Сирии. Впрочем, стоит учитывать, что в реальности Израиль и Турция и так действуют по отношению друг к другу осторожнее, чем это могла бы предполагать публичная риторика их официальных лиц.
«СП»: Если бы у Турции появилось ЯО, к каким геополитическим изменениям в регионе это могло бы привести?
— Такой гипотетический сценарий мог бы добавить аргументов в пользу сближения с Турцией политиков в ряде регионов, где это государство стремится наращивать влияние, включая постсоветскую Центральную Азию. Кроме того, это могло бы усилить переговорные позиции Анкары вы диалоге с США — правда при условии, если бы Турция довела такой проект до конца.
С другой стороны, это могло бы еще сильнее сблизить соседей Турции, с которыми у нее были исторически сложные отношения, с другими ядерными державами. Например, став еще одним фактором активизации контактов Греции с Францией. И, в целом, появление еще одной ядерной державы у границ ЕС могло бы усилить роль Франции внутри Евросоюза, как единственного ядерного игрока среди действующих членов этого сообщества.
В целом же, новое расширение круга обладателей ядерного оружия стало бы стимулом и для других государств, имеющих ядерные амбиции, как минимум, активнее обсуждать возможность реализации подобных программ у себя.
«СП»: А насколько критично для нас, если Турция обзаведется ЯО?
— Для России, как и для любых действующих членов «ядерного клуба», расширение круга государств, владеющих ядерным оружием, конечно, не очень хорошая новость. Особенно, когда речь идет о государствах, ведущих собственную активную политику в регионах, где есть выраженные интересы Москвы.
— C одной стороны, заявление Хакана Фидана выглядит как блеф, но с другой стороны, у Турции ведь есть своя ракетная программа (имеется в виду, баллистические ракеты малой и средней дальности), которая началась с ракет «Бора» с дальностью 280−300 километров и продолжилась с ракетами «Тайфун», максимальная дальность которых достигает теоретически 560 километров, — говорит военно-политический эксперт Владимир Сапунов.
— Так что средства доставки ядерного оружия на определенное расстояние у Турции есть, и это заставляет говорить, что в принципе полностью блефом такие слова считать нельзя.
С другой стороны, технологий обогащения урана, плутониевых технологий, у Турции, конечно же, нет. Единственную АЭС «Аккуи» строит с 2017 года Россия, запуск первого энергоблока запланирован на 2026 год. Так что если говорить о ядерных технологиях, то Турция может их получить только путем какого-то нелегального трансфера. Откуда — это уже другой вопрос.
Известно, что Китай серьезно помог Турции с ракетными программами, но рассчитывать на то, что ядерные технологии в Турцию попадут оттуда, конечно, нереально. Но есть еще вариант Пакистана. И есть нестандартный такой вариант Израиля. Почему нет? Израиль и Турция по Сирии в ноябре-декабре 2024-го года плотно сотрудничали, кто его знает, что они могли надумать.
«СП»: Какими последствиями это могло бы грозить нам?
— Для нас главная опасность Турция представляет не из-за собственного ядерного оружия, а из-за того, что на базе «Инджирлик» с 2025 года размещаются американские ядерные бомбы Б-61, а у Турции есть свои истребители F-16, которые могут эти бомбы нести. Вот это уже ближе к какой-то для реальной опасности, но понятно, что Турция этого не может сделать без разрешения США, но в случае возникновения каких-то конфликтов на это нужно обратить внимание.
Надо еще понимать, что остается договор о нераспространении ядерного оружия 1968 года, который Турция подписала. И на данный момент это реальный сдерживающий механизм, который не позволяет ей иметь ядерное оружие.
И еще один важный момент. Мы уже неоднократно говорили о том, что то, что США выходят из договоров, которые были связаны с ядерным оружием, сначала ПРО, потом РСМД. 6 февраля прекратил существование, функционирование договор СНВ-3. И все это ведет к тому, что третьи страны, видя, как разрушается архитектура ядерной безопасности, тоже иметь свое ядерное оружие.
Ведь не только Турция заявляла об этом, Саудовская Аравия тоже говорила о таком желании. Думается, что такие речи будут слышаться сейчас все чаще и чаще. Пока они, в общем-то, являются разговорами, но на самом деле это достаточно неприятный сигнал.
