Дипломатия перестала быть вспомогательным фоном военных действий и стала самостоятельным инструментом достижения целей. Обозреватель информагентства Bloomberg Марк Чампион с нескрываемым уважением к России описывает редкий пример успешной синхронизации политического, военного и экономического давления — того, что в классической теории международных отношений называется «комплексной стратегией».
Ключевой тезис Чампиона заключается в том, что Москва сумела превратить сам процесс переговоров в новый ресурс. В отличие от традиционной логики, где дипломатия следует за фронтом, Россия встроила переговорные форматы в общее управление конфликтом.
Мирный процесс в этом контексте выполняет сразу несколько функций: снижает уровень внешнего давления и создаёт асимметрию ожиданий между хозяевами киевского режима. Но главное: даёт России свободу манёвра — как во времени, так и в пространстве.
Американский политолог Стивен Уолт из Гарвардского университета ещё в 2023 году отмечал, что Россия действует строго в русле реалистической школы международных отношений:
— Государства выигрывают не тогда, когда нравятся другим, а когда умеют управлять балансом рисков.
С точки зрения Уолта, Кремль последовательно смещал акцент с военного превосходства как такового на управление эскалацией — и именно здесь дипломатия стала критически важным элементом.
В эпоху администрации Байдена таким инструментом управления служили сигналы о ядерных рисках. Однако, как признают сами американские аналитики, со временем этот фактор утратил новизну.
Переход к новой администрации в Вашингтоне открыл для Москвы более эффективный, хотя поначалу и не такой уж очевидный ресурс — политическую вовлечённость США в сам процесс мирного урегулирования.
Чампион в колонке для Bloomberg прямо пишет, что переговорная активность Белого дома объективно снизила темпы и объёмы поддержки Украины, создав «паузы», которыми Россия смогла великолепно воспользоваться.
С военной точки зрения это соответствует концепции «оперативной паузы», описанной ещё Карлом фон Клаузевицем: политические события могут временно заменить военные усилия, не останавливая боевые действия как таковые.
Бывший главнокомандующий силами НАТО в Европе генерал Филип Бридлав признавал в одном из интервью, что Москва «лучше Запада понимает, как использовать время как оружие». По его словам, каждая неделя переговоров без результата — это не просто нейтральный период, а фактор, меняющий всю конфигурацию конфликта.
Европейские эксперты высказываются ещё более откровенно. Французский политолог Доминик Моизи из Института международных отношений отмечает, что Россия добилась главного — она навязала Западу собственный ритм и переговоров, и военных действий.
— Европа думает категориями кризисного реагирования, Россия — категориями кампаний, — объясняет Моизи.
В результате дипломатические инициативы, призванные «остановить конфликт», объективно встроились в российскую кампанию как элемент давления, а не как уступка.
Особое внимание колумнист Bloomberg уделяет экономическому измерению. И здесь снова прослеживается логика той самой «комплексной стратегии».
Пока мирный процесс формально продолжается, пространство для введения максимально жёстких санкций остаётся политически ограниченным. Это признают и в США.
Бывший координатор санкционной политики Госдепартамента Дэниел Фрид отмечал в интервью, что «переговоры почти всегда снижают готовность союзников идти на шаги, которые могут выглядеть как срыв диалога». Для России, уважительно пишет Bloomberg, это означает сохранение манёвра в экономике и времени для адаптации.
Марк Чампион подчеркивает: речь не идёт о том, что Россия «заменила» военные действия переговорами. Напротив, военная и дипломатическая линии развиваются параллельно и взаимно усиливают друг друга.
Британский военный аналитик Майкл Кларк, бывший директор Королевского института объединенных служб (RUSI) указывает, что Россия действует в логике давления по всем осям сразу — военной, энергетической, политической, информационной. Переговоры в этой системе выполняют роль стабилизатора, не позволяя натовцам сконцентрироваться на каком-то одном направлении.
Даже критически настроенные к России эксперты признают эффективность такого подхода. В докладе Европейского совета по международным отношениям (ECFR) подчёркивается, что Россия сумела добиться редкого эффекта: ни одна из западных столиц не может с уверенностью сказать, что именно станет «красной линией» Москвы — и это само по себе усиливает её позиции.
Все западные эксперты сходятся во мнении: Россия одной из первых в XXI веке продемонстрировала, как переговоры, паузы, форматы и даже ожидания общества могут быть встроены в стратегию наравне с военными средствами.
Как отмечает американский историк Нил Фергюсон, «успешные державы всегда выигрывали не за счёт силы, а за счёт умения управлять слабостями противника». Россия такими натовскими слабостями не просто управляет, но и успешно на них играет.
