Фото: Михаил Ковалев
тестовый баннер под заглавное изображение
Сигнал ЧС пришел на телефоны жителей региона в 04:12. В администрации региона официально заявили: «Подразделения ПВО Министерства обороны России отражают ракетную атаку на территорию Волгоградской области».
Губернатор Андрей Бочаров подтвердил, что обломки упали на объект Минобороны, начался пожар. О том, какой именно боеприпас поразил цель, не сообщается. Минобороны пока ракетный удар не подтвердило. Но, как говорится, нет дыма без огня, и потому «ракетный» фактор нельзя игнорировать.
Главная интрига — дальность. Расстояние от линии боевого соприкосновения до Котлубани по прямой — порядка 600 километров. Известные ракетные средства, которые есть у ВСУ и подтверждены западными поставками, так далеко не бьют.Тогда что же прилетело в Котлубань?
Военные эксперты обращают внимание на такую деталь: в ту же ночь наш тыл атаковали 106 беспилотников самолетного типа, в том числе один дрон зафиксирован в Волгоградской области. Относительно этого беспилотника в сводке военного ведомства нет детальной информации о типе боеприпаса.
При этом украинская сторона, обычно охотно отчитывающаяся об ударах по военным объектам в глубине России, на этот раз хранит молчание. Ни одно крупное СМИ Киева не объявило о «ракетном нападении на Волгоградскую область». Для медиа любителей «перемог» это более чем странно.
Возможно, в Киеве не готовы подтверждать применение оружия, которого, по заверениям западных союзников, у них быть не должно. Или — ракета настолько новая, что ее существование пока решено не афишировать.
По словам Антона Трутце, не стоит спешить с выводами о «новизне» ракеты.
– Давайте исходить из фактов. Зафиксирована ракетная атака на дальности порядка 600 километров. Это автоматически выводит нас за рамки всех известных образцов, которые есть у противника. ATACMS — 300 километров, «Шторм Шэдоу» — 250, «Нептун» — 280. Даже украинский «Сапсан», который они десять лет обещают, в лучшем случае выдавал 400–450 км на испытаниях. И то — под большим вопросом.
Значит, есть два варианта. Первый: противник модернизировал существующую систему. Снял часть боевой нагрузки и увеличил запас топлива, «перепрошил» «Шторм Шэдоу» под увеличенную дальность. Технически возможно, но рискованно: ракета может не долететь или не поразить цель. Второй вариант: применено что-то, о чем мы либо не знаем, либо не хотим говорить публично.
– Это была крылатая ракета или баллистическая? Разница принципиальна для ПВО?
– Принципиальна. Крылатую ракету – если она дозвуковая – можно сбить даже из «Панциря» или «Тора», если вовремя заметили. Баллистическую цель, особенно на заатмосферном участке траектории, перехватывает только С-400 или С-500 с соответствующими боеприпасами. По косвенным признакам я склоняюсь к тому, что это все же крылатая ракета.
– Почему?
– Украинцы не раз пытались адаптировать советские Х-55, снимали с них боеголовки, заливали дополнительное топливо. Получался эрзац-носитель с дальностью под тысячу километров. Но точность там – плюс-минус километр. По военному объекту так не бьют. Значит, либо они сильно улучшили навигацию, либо западные партнеры дали что-то новое, не афишируя.
– Реально «на коленке» переделать старую ракету?
– Технически – да. Снимаете штатный боевой блок, ставите имитатор массы и заливаете дополнительное топливо. Х-55 изначально летела на 2500 километров, правда, с ядерной боеголовкой. Если поставить фугас — вес меньше, топлива можно залить больше. Дальность вырастает.
Но тут возникает проблема управления. Инерциальная система старой ракеты дает промах в сотни метров, а то и на километры. Чтобы попасть в военный объект, нужна коррекция по GPS или какая-то оптикоэлектронная головка. Украинцы это умеют, они ставили подобные модули на свои дроны. Но сделать такое промышленно, в масштабе, – это не кустарщина, это серьезное производство.
– Долетит ли такая ракета до Москвы?
– Если это модернизированная Х-55 с дополнительными баками – теоретически долетит. 600 километров до Волгограда, 700–800 до Москвы. Разница не фатальная. Но вокруг столицы система ПВО принципиально другая. Эшелонированная оборона Москвы и Центрального промышленного района способна уничтожать одиночные цели с высокой вероятностью. Другое дело, если их запустят сотню, – тогда возможны прорывы. Но у Украины нет сотни таких ракет. Нет носителей. Стратегические бомбардировщики им никто не даст, а с тактических самолетов тяжелую Х-55 не запустишь.
– Как противодействовать? Обычно эксперты говорят: лучшая ПВО – это уничтожение ракет противника на земле. Стоит ли нам наращивать удары по аэродромам, по местам хранения и производства?
– Безусловно. Средства поражения дешевле и эффективнее уничтожать, когда они не взлетели. Разведка должна вскрывать места подготовки пусков, складирования модернизированных ракет, сборки таких «гибридов». И по ним нужно работать «Искандерами», «Калибрами», авиацией. Это аксиома.
Но есть нюанс. Если противник использует подвижные пусковые установки или запускает с гражданских площадок – вскрыть такие цели крайне сложно. Украина освоила тактику рассредоточения. Поэтому одна разведка проблему не решит. Нужна система: разведка – целеуказание – удар в реальном времени. Это то, что мы называем разведывательно-ударным контуром. Он у нас есть, но работает не идеально.
– У нас ведь есть ракеты и мощнее, и лучше?
– Мы никогда не должны останавливаться в развитии. То, что у нас есть «Искандеры», «Кинжалы», «Цирконы», – замечательно. Но противник адаптируется. Если сегодня его ракета долетела до Волгограда – завтра он попытается достать до Казани, до Нижнего Новгорода. Значит, нам нужно наращивать как средства поражения, так и средства защиты.
Но здесь важно понимать: гонка вооружений с Западом – это то, чего от нас добиваются. Мы должны создавать не просто мощнее и лучше, а асимметрично – дешевле, технологичнее, с упором на роботизированные комплексы, гиперзвук, средства радиоэлектронной борьбы (РЭБ), которые будут уводить ракеты противника с курса без единого выстрела.
И второе: мы обязаны восстановить систему предупреждения о ракетном нападении на всех направлениях. Спутниковая группировка, радиолокационное поле – все это требует модернизации. Потому что крылатая ракета, летящая на предельно малой высоте, – это сложнейшая цель. И если противник научился делать их дальнобойными, нам придется серьезно пересматривать архитектуру воздушно-космической обороны.
– Ситуация с Котлубанью – это «звонок»?
– Это не «звонок». Это уже сирена. Первый официально подтвержденный ракетный удар на дальность, которую мы считали для противника недостижимой. Значит, наши оценки нужно срочно корректировать. И готовиться к тому, что подобные атаки могут повториться. Уже на другие регионы.
