Фото: en.wikipedia.org
тестовый баннер под заглавное изображение
Это главный индустриальный кластер страны: здесь, примерно в 80 километрах к северу от столицы Дохи, сосредоточены основные мощности по сжижению, хранению и отгрузке природного газа. Он является крупнейшим в мире (20% всех поставок) комплексом по производству и экспорту СПГ. Инфраструктура включает 14 линий общей мощностью около 77 млн тонн в год, а также порт с акваторией около 4500 гектаров. Как заявили в государственной нефтегазовой компании QatarEnergy, атака вызвала сильные пожары, нанесён «значительный ущерб» установке Pearl GTL по переработке газа.
Что касается Южного Парса (в Катаре его называют «Северное»), месторождение находится в Персидском заливе, на границе Ирана и Катара. Запасы оцениваются в 14,2 трлн кубометров газа. Как отмечает Reuters, этого объема достаточно для удовлетворения потребностей всего мира в течение 13 лет. На долю Южного Парса приходится до 80% добычи «голубого топлива» в Иране. В основном сырье поставляют на внутренний рынок, но часть экспортируют в Турцию и Ирак. Сейчас поставки прекращены. Они, по сведениям агентства Anadolu, закрывает примерно треть потребностей иракских электростанций в газе.
Спецпредставитель президента РФ Кирилл Дмитриев назвал удар по Южному Парсу «переломным моментом», а власти ОАЭ — «серьезной эскалацией», представляющей прямую угрозу не только глобальным поставкам энергии, но и региональной безопасности. Глава МИД Германии Йоханн Вадефуль предупредил, что война с Ираном чревата глубочайшим кризисом для всего мира, а не только для ближневосточного региона.
На фоне происходящего цены на нефть и газ пошли резко вверх. Газ на европейских биржах утром 19 марта до $850 за тысячу кубометров. Сейчас его биржевая цена в ЕС более чем вдвое выше, чем до начала вооруженного конфликта. А котировки североморской смеси Brent превысили в моменте $119 за баррель. По оценке мировых СМИ, такого урона мировой нефтегазовой индустрии в течение одного дня никто никогда ранее не наносил. Мы спросили экспертов, какие последствия эти события будут иметь для глобального рынка газа, кого в текущей ситуации можно отнести к главным пострадавшим, а кого – к бенефициарам.
Игорь Расторгуев, ведущий аналитик "АМаркетс":
«18 марта Израиль атаковал наземную инфраструктуру крупнейшего в мире газового месторождения Южный Парс — единственного источника, покрывающего порядка 80% внутреннего газоснабжения Ирана. Тегеран ответил ракетным ударом по Рас-Лаффану — промышленному сердцу катарской энергетики. По данным CEO QatarEnergy Саада аль-Кааби, выведены из строя два из 14 производственных СПГ-поездов и один газожидкостной комплекс Pearl GTL. Это 17% экспортных мощностей Катара, или 12,8 млн тонн в год. Ремонт, по оценке компании, займёт от трёх до пяти лет. Потери выручки — порядка $20 млрд ежегодно. Строительство поврежденных объектов обошлось в $26 млрд. Катар поставляет примерно 20% мирового СПГ, а значит, речь идёт не о локальном инциденте, а о структурном переломе на рынке на годы вперёд.
Сильнее всего пострадают те, кто делал ставку на катарский газ как главную альтернативу российскому. Европа вошла в кризис с заполнением хранилищ ниже 30% (Германия — 20,5%, Франция — 21%, по данным Gas Infrastructure Europe), а с 18 марта вступил в силу законодательный запрет на российский трубопроводный газ и СПГ. Азиатские покупатели — прежде всего, Китай (29% импорта шло из Катара), Южная Корея, Япония — столкнулись с прямым выпадением контрактных объёмов: по долгосрочным договорам с Италией, Бельгией, Южной Кореей и Китаем. QatarEnergy уже объявила форс-мажор на срок до пяти лет. Пакистан и Бангладеш, почти полностью зависящие от катарского СПГ, оказались в наиболее уязвимом положении. Иран, в свою очередь, лишился основного источника внутреннего газоснабжения, что немедленно ударило по электростанциям и промышленности. Уже прекращены поставки в Ирак, который примерно на треть зависит от иранского газа.
Главный бенефициар очевиден: это Соединенные Штаты, крупнейший в мире экспортёр СПГ; сейчас их заводы в Техасе и Луизиане работают на пределе мощностей. Акции Venture Global в день остановки Рас-Лаффана выросли почти на 20%, Cheniere Energy — на 5,6%. При этом аналитики Rystad Energy указали, что российский СПГ тоже теоретически мог бы войти в обсуждение как замещающий объём — но политика санкций и прямые интересы Вашингтона в продвижении собственного экспорта делают этот сценарий практически нереальным в ближайшей перспективе. Для России нынешняя конъюнктура означает прежде всего высокие нефтегазовые цены: Brent в моменте поднималась выше $119 за баррель, европейский газовый бенчмарк TTF с начала марта прибавил более 65%. Это объективно улучшает условия для российского экспорта туда, куда доступ ещё открыт — прежде всего, в Азию. События в очередной раз обнажили простую истину: концентрация критической инфраструктуры в одной точке — структурная уязвимость, а не операционное преимущество».
Михаил Никитин, руководитель практики по международному бизнесу и финансам, партнер 5Д Консалтинг:
«Иран, нанося удар по Рас-Лаффану, преследовал не столько военную, сколько переговорную цель — показать Западу и его союзникам в Заливе цену эскалации. Но получилось иначе: Катар из нейтрального посредника превратился в пострадавшую сторону и уже выслал иранских военных дипломатов. Это резкий разворот для страны, которая годами балансировала между Вашингтоном и Тегераном. Масштаб физического ущерба оказался серьёзнее, чем предполагали первые сводки. Ремонт займёт до пяти лет, QatarEnergy уже объявила форс-мажор по долгосрочным контрактам с покупателями из Южной Кореи, Китая, Италии и Бельгии. Попутно упадут экспорт конденсата (минус 24%), СУГ (минус 13%) и гелия (минус 14%). По оценке аналитиков Wood Mackenzie, «атаки фундаментально меняют глобальный прогноз по СПГ» — восстановление займёт годы, а не недели.
Среди пострадавших Европа рискует больше других: хранилища заполнены менее чем на 30%, а запрет на российский газ вступил в силу как раз 18 марта. Конкуренцию за свободные СПГ-грузы с азиатскими покупателями Европа исторически проигрывает. Главный выигравший — американский СПГ: заводы Cheniere и Venture Global работают на полную, их акции уже отреагировали ростом. Россия в этой конструкции оказывается в нетипичной роли: санкции не дают прямо заместить катарские объёмы на европейском рынке, но высокие цены работают в пользу азиатского экспорта. Показательно, что аналитики Rystad Energy упомянули российский СПГ как теоретическую опцию для Европы и тут же сами её закрыли: американские интересы не позволят».
