Фото: Наталия Губернаторова
тестовый баннер под заглавное изображение
Военнослужащий рассказал, как профессия психолога помогла ему строить военную карьеру, о своем «фирменном» методе борьбы со страхом и о том, что собой представляют самые отмороженные националистические батальоны ВСУ. Поделился и деталями стремительной операции по освобождению Гуляйполя в Запорожской области, в которой участвовал лично.
От ракетных войск — до психологии
Денис Алашеев с детства был уверен в том, что в душе он технарь, и будущая профессия будет связана с «железом». Молодой человек вполне успешно шел к поставленной цели — закончил школу с физико-математическим уклоном, начал готовиться к поступлению в Военную академию ракетных войск. Впрочем, судьба распорядилась иначе. Денис закончил Военный университет имени князя Александра Невского и стал психологом.
— Сейчас думаю, ну, какой физмат? Гуманитарий я, — рассказывает Денис. — И слава Богу, что гуманитарий! Я, вообще-то, поговорить люблю. А психология мне многое дала в плане внутреннего понимания людей. Это необходимо, потому что в армии я выбрал путь, который связан с постоянным контактом с новыми людьми. Я на своем месте, и чувствую, что могу принести пользу. Когда бойцы говорят: «Помню ваши слова, они мне очень помогли» — это очень воодушевляет.
После окончания Военного университета в 2022 году Денис по распределению прибыл в Приморский край, в 60-ю отдельную мотострелковую бригаду. Оттуда — на СВО.
— Сначала оказался на Великоновоселовском направлении. В 2023 году контрнаступление ВСУ началось как раз там. У нас был выступ, и противник хотел его срезать, отобрать. При отражении «контрнаступа» ВСУ многие в моем батальоне, к сожалению, получили ранения. Из офицеров-командиров батальона остался только я — замполит роты — и зампотех. Но зампотех больше с машинами разбирался, в боях не участвовал. Командовать было некому. Поэтому я взял командование ротой на себя.
Проверенный рецепт от страха
— Помните свой первый бой?
— Помню, конечно. Хладнокровно его принял. Страха не было. Было чувство, что я должен выжить, поэтому нужно делать то, что умею и знаю. Страх появился только на второй день, когда рядом, в двух метрах от меня, погиб лейтенант. Я целый, а он — погиб.
— Как со страхом справляться?
— Всегда говорю ребятам, что назад бежать не надо — по-любому догонит мина. Всем солдатам говорю: «Идите только вперед, ближе к позициям противника. Он сам боится вылезти из окопа, потому что пули летят. А мина или ВОГ (осколочный боеприпас для гранатомётов. — «МК») ничего не боятся, когда летят». Чем быстрее сокращаешь дистанцию с противником, тем безопаснее. И еще чувствую, что за меня много кто молится. Мама, в первую очередь. Когда уезжаю на фронт после отпуска, мама всегда благословляет. И сам стараюсь вспоминать о Боге. Не то, чтобы часто, но все-таки. Верю в Бога и в то, что еще послужу людям и принесу пользу.
— Это ваш рецепт от страха — не отступать и верить?
— Именно. Расстояния, конечно, разные бывают…
— Какие?
— Еще в 2023-м расстояние до противника на передней линии иногда достигало 50-60 метров. Два-три года назад не было таких беспилотных технологий, поэтому можно было быть вблизи противника. Сейчас, с развитием беспилотной авиации, штурмовикам, чтобы дойти до передка, приходится преодолевать 15-20 километров.
Раньше мы противника видели и слышали. Ему скучно становилось, он выходил из РПГ пострелять — так «желал» нам доброго утра. Мы в ответ из гранатомета стреляли… Вот такая война была. Сейчас даже 120-миллиметровый миномет не выставишь, мы трубу не успеем донести до «лесополки», откуда можно стрелять — противник спалит.
— Как же территории освобождать?
— Работать только ствольной артиллерией, которая на 15-20 километров бьет, или беспилотниками, и заходить малыми группами. А противник почему-то тактику не меняет. Не знаю, может, они необучаемые… У них есть настрой и мотивация, но этого не достаточно, нужна еще тактика. Да, в плане техники противник, возможно, где-то лучше, но в плане пехоты он не развивается.
— Как он действует?
— Они пытаются атаковать наши тылы дронами с большого расстояния. С точки зрения военного искусства, это правильно. Но в плане штурмовых действий они никакие. Они заезжают только на машинах, если доезжают…
— Кого на штурм бросает противник?
— На нашем направлении в основном 225-ю штурмовую бригаду, 5-я отдельную бригаду — «азовцев» (признана террористической организацией. — «МК»).
— Они более злые?
— Нет, они чаще остальных в плен сдаются. Помню, когда были бои за село Вольное Поле (находится на стыке Запорожской и Днепропетровской областей и ДНР), наши два штурмовика взяли в плен семерых боевиков. Просто потому что у противника не было мотивированного человека, который просто бы отстреливался и стимулировал других. Когда у противника произносится фраза «Давайте сдадимся», и нет человека, который бы дал жесткий отпор, все сдаются.
Есть еще один прием, который использует противник. На группу из четырех человек выдается радиостанция «Моторола». Две частоты — основная и запасная частота для связи с командиром. Все, больше никакой связи нет. Это делается для того, чтобы группа не знала, что происходит у соседей, не могла связаться с ними. Иначе побегут.
— В плен берете?
— Когда как. Тяжело их вытаскивать, поэтому мы в первую очередь своих солдат бережем. Нам нужно двигаться вперед, зачем нам штурмовики противника, которые могут еще что-то вытворить? Нам надо беречь свой личный состав и при этом двигаться вперед. Не до них.
Фото: Наталия Губернаторова
Стремительное Гуляйполе
— Денис, расскажите о своих наградах.
— Самая первая медаль — «За храбрость» II степени. Я тогда ранение получил. Потом медали Суворова, Жукова, «За боевые отличия», «За храбрость» I степени.
— Какая самая дорогая для вас, и почему?
— Для меня самая дорогая — «За храбрость» II степени. Это был 2023 год. Тогда лично участвовал в штурмовых действиях на Южнодонецком направлении вблизи населённого пункта Старомайорское, чтобы показать пример бойцам. Оттуда началось наступление противника, и после этого мы вернули все территории. Тогда я получил серьезное ранение лица. С украинского дрона был сброс гранаты, возле головы разорвалась. Это вообще самая первая медаль, которую я получил. Она ассоциируется с ранением и с тем, что «заряжаю» остальных ребят-штурмовиков, потому что сам через это прошел. Сейчас я замполит батальона, и не жалею, что пошел на командную должность. Потому что это огромный опыт работы с людьми.
— С чего начинается эта работа? Что говорите только прибывшим?
— Когда приходит пополнение, начинаю с того, что у нас есть определенный штурмовой опыт. Говорю буквально следующее: «Мы хотим, чтобы вы были лучшими, остались целыми, поэтому у вас должно быть стремление победить своего противника». Конечно, важна физическая подготовка при этом. Человек за 50+, как правило, уже мало, что может. Упор делаем на молодых — от 25 до 35 лет. Если они всё делают так, как мы говорим, они «выстреливают», получают ордена. Кстати, пока мы с вами разговариваем, в одному штурмовику из нашего батальона вручают Звезду Героя России.
— За какую боевую задачу?
— За стремительный штурм Гуляйполя. Этот штурмовик из Тувы один отбил четыре контратаки. В итоге взял пять пленных и шестерых ликвидировал.
— Как удалось так быстро взять Гуляйполе?
— Мы накопились очень быстро на одной улице. Накопились до 30 человек, начали зачищать улицу, чтобы не было никаких, так называемых, «бутербродов» и «слоеных пирогов», когда в одном доме на улице наши, а в соседнем — противник.
Начали рассредоточиваться и зачищать улицу: кто вправо идет, кто налево. Зачистили, оставили там боевое охранение, начали второму эшелону помогать, потому что им традиционно тяжелее, так как все маршруты «спалены» — зафиксированы вражеской воздушной разведкой и по ним может прилететь в любой момент. Но это абсолютно рабочая ситуация.
Понимаем, что сейчас противник попытается организовать окружение. Мы тоже кидаем туда большие резервы, чтобы противник не вернул то, что мы освободили большой ценой. Никто просто так отвоеванные территории не отдаст. Тем более что и на других направлениях мы потихонечку двигаемся вперед, не останавливаясь. За это нас прозвали «дальневосточным экспрессом». Потому что у нас колесо постоянно крутиться: полигон-задача, полигон-задача. Это хорошая тактика постоянного движения вперед.
— Вообще, откуда самые мотивированные парни приезжают? Из больших городов или глубинок?
— Из Тувы, Якутии парни заряженные приезжают. И русские парни нисколько не отстают. Вообще многое, если не все, зависит от командира, замполита, командиров взводов, которые должна замотивировать бойца.
— Как?
— В плане мотивации очень помогают предыдущие успехи. У нас был боец с позывным «Мио». Он в одиночку одолел группу из семи солдат противника во время освобождения Новогригоровки в Запорожской области. Сначала гранату кинул в дом — кто был, все там остались. Следующую тройку солдат противника, которая побежала «паровозиком», «Мио» выждал и тоже всех добил. Противник увидел откуда велся огонь и ему пришлось переместиться. Пока перемещался еще одного боевика «хлопнул». Но, к сожалению, при выводе боец погиб. Должен был Героя России получить посмертно. По нему не скажешь, что штурмовик, не похож — щуплый, невысокого роста. У нас уже глаз наметан, примерно понимаем, кто на что способен. Замкомдива когда его увидел, сказал в шутку: «Вот увидите, этот парень вам еще покажет». Сказал в шутку, а он, и правда, показал себя.
— Есть примеры геройства и мужества наших ребят, которые вас особенно впечатлили?
— Помню штурмовика с позывным «Вожа», ему за 50 было. Была поставлена задача у Времевского выступа взять опорный пункт противника, который состоял, как выяснилось позже, из двух блиндажей. С «птички» второго блиндажа мы не видели. В первом же противник огрызался и просто так отдавать блиндаж не собирался. В итоге «Вожа» из четверых остался один (двое были ранены, один наш воин погиб).
Мало того, что «Вожа» в первом блиндаже всех уничтожил, так еще и во втором поработал. Все это выглядело как в боевике. Никогда не подумал бы, что «Вожа» будет действовать так хладнокровно, четко и профессионально: увиливал, крутился, обманывал противника. Я наблюдал за ним на экране, понимал, что он меня не услышит, а я его могу спалить, поэтому просто про себя повторял: «Вожа», останься цел». В итоге он перекатами откатился прямо в тыл к противнику — пока они стреляли, зачистил их и передал по радиостанции: «Все, я всех добил».
