Политика президентов США представляет собой пример военно-политической интерпретации гегелевской концепции «дурной бесконечности» в ее проекции на военные авантюры, навязываемые миру хозяевами Белого дома.
Напомним, что Гегель различал истинную бесконечность (которая содержит в себе отрицание отрицания, развитие и снятие противоречий, возвращение к себе на новом уровне) и дурную бесконечность.
«Дурная бесконечность» — простое, линейное повторение одного и того же действия или состояния. Классический пример: «и так далее до бесконечности». Это бесконечность, которая никогда не выходит за пределы самой себя, не развивается качественно, а лишь повторяет один и тот же шаблон и наступает на одни и те же грабли.
Применительно к политике Вашингтона это бесконечность стремления к мировому господству — попытка достичь предела, который постоянно ускользает и отодвигается.
С этой точки зрения внешняя и военная политика США как пример «дурной бесконечности» может быть интерпретирована как циклическое воспроизведение одной и той же навязчивой идеи установления мирового господства, несмотря на смену президентов, партий и исторических эпох. Такая политика выглядит как бесконечный ряд военных интервенций, где каждая новая война позиционируется как «конечная» (последняя), но на деле порождает условия для следующей.
Что роднит эту концепцию с философией Гегеля?
Во-первых, повторяемость, вечный возврат одного и того же.
Несмотря на риторику «перемен» (например, Обама пришел как антивоенный кандидат, Трамп — как изоляционист и даже позиционировал себя как миротворец), военная машина Пентагона продолжает работать:
При Джордже Буше-мл.: Войны в Афганистане и Ираке. При Бараке Обаме: Эскалация беспилотной войны, интервенция в Ливии, возвращение войск в Ирак. При Дональде Трампе (первый срок): Убийство Сулеймани, выход из соглашений, но сохранение военного присутствия. При Джо Байдене: Вывод войск из Афганистана (хаотичный), но активная поддержка Украины и провоцирование прокси-войны с Россией, эскалация израильско-палестинского конфликта. Второй президентский срок Трампа: Эскалация агрессии против Ирана в 2025 и 2026 гг.
В движении по спирали «дурной бесконечности» каждый президент клянется закончить войны предшественника, но в итоге либо втягивается в новые, либо воспроизводит ту же логику силового решения проблем. Это и есть движение по спирали «дурной бесконечности».
Во-вторых, отсутствие так называемого «снятия», под которым Гегель понимал диалектический синтез: противоречие не просто исчезает, а поднимается на новый уровень, сохраняя положительное и отбрасывая отрицательное.
В военной политике США мы не видим качественного синтеза. После Вьетнама последовала агрессия США и НАТО против Югославии, затем Ирак и Афганистан — с теми же проблемами.
Опыт не осмысляется, а либо отрицается, либо игнорируется. Каждый новый конфликт начинается с чистого листа, но по старому шаблону.
В-третьих, классический признак «дурной бесконечности» — ускользающий горизонт цели. Ведется бесконечная гонка за «окончательной угрозой»:
Сначала это был коммунизм (Корея, Вьетнам). Потом — «борьба с терроризмом» (Афганистан, Ирак, Йемен, Сомали, Сирия, затем Иран). По бесконечной спирали разжигается «стратегическое соперничество с Китаем и Россией» и «соревнование великих держав».
При этом цель (мир, безопасность, демократия) каждый раз объявляется достижимой, но по мере приближения к ней она отодвигается, обнаруживая новую угрозу. Война становится не средством достижения мира, а перманентным состоянием системы, подпитывая движение по треку «дурной бесконечности».
В-четвертых, свою лепту в развитие сценариев дурной бесконечности вносит институциональная инерция, задаваемая военно-промышленным комплексом США, об угрозе которого предупреждал Дуайт Эйзенхауэр.
С точки зрения Гегеля, это пример «отчужденной» структуры, которая живет своей жизнью. Этот комплекс не заинтересован в «конце истории» (в смысле окончания войн), потому что его существование (бесконечность) зависит от воспроизводства конфликтов. Президенты могут меняться, но эта система требует постоянного движения — «дурной бесконечности» военных заказов и присутствия.
И наконец, это «освобождение» как форма господства. Гегель блестяще описал диалектику «господина и раба».
США часто позиционируют себя как «освободителя» (от тирании, террора). Но логика гегелевского господства такова, что господину нужен раб (Другой), чтобы признавать его господство. Если США «освободят» всех и везде установят демократию, их идентичность как «лидера свободного мира» исчезнет.
Поэтому «Другой» (враг) должен постоянно воспроизводиться, чтобы американская гегемония имела смысл. Это также рождает дурную бесконечность: бесконечную борьбу за освобождение, которая никогда не может быть завершена, так как завершение означало бы конец самой этой идентичности.
С точки зрения философской концепции Гегеля, военная политика президентов США является примером «дурной бесконечности», поскольку она представляет собой линейное повторение одного и того же принципа (силовое разрешение противоречий) без качественного диалектического развития.
Каждая новая администрация пытается достичь «конечного» (мира и безопасности), но, действуя старыми методами, она лишь продолжает бесконечный ряд конфликтов. Это бег на месте, замаскированный под движение вперед.
Истинная бесконечность, подходы к которой предлагают Россия, Китай и ряд других государств, подразумевает качественный скачок с отказом от самой логики гегемонии и переход к многополярному диалогу, чего пока не наблюдается.
Таким образом, череда президентов (Клинтон > Буш > Обама > Трамп > Байден и вновь Трамп) в контексте военной политики — это не развитие, а лишь смена декораций на сцене, где вашингтонскими дирижерами бесконечно ставится одна и та же трагикомедия со вполне предсказуемым финалом — мировым Апокалипсисом.
Большинство союзников США (страны НАТО, ЕС, Япония, Республика Корея, Австралия) просчитали такой вариант и отказались идти «в пристяжные» в американской авантюре.
