Проект соглашения, переданный Вашингтоном Тегерану через посредников, выглядит как попытка закончить войну быстро — и на американских условиях.
По данным New York Times, документ включает 15 пунктов, ключевые из которых сводятся к демонтажу всей иранской ядерной инфраструктуры: прекращение обогащения урана, ликвидация объектов в Натанзе, Фордо и Исфахане, передача запасов МАГАТЭ, ограничения на ракеты и отказ от поддержки региональных союзников.
Взамен США предлагают снятие санкций и помощь в развитии гражданской атомной энергетики. Формально — сделка. По сути — предложение отказаться от суверенитета, а возможно, даже от территориальной целостности. Разумеется, Иран на это издевательское предложение Трампа ответил отказом.
Ответ Тегерана: «платите и проваливайте»
Wall Street Journal пишет, что Тегеран требует компенсации ущерба, гарантий ненападения, закрытия всех американских баз на Ближнем Востоке и признания своего бессрочного контроля над Ормузским проливом с правом взимания платы за проход.
Кроме того, Иран настаивает на отсутствии любых ограничений своей ракетной программы и прекращении операций Израиля против своих прокси — союзных группировок «Оси сопротивления».
Если перевести это с дипломатического языка, получается простая формула: США должны не просто отступить, а признать поражение: политическое, военное и экономическое.
Переговоры как форма давления
Обе стороны используют переговорную риторику скорее как инструмент давления, чем как путь к миру, отмечает Axios. В Тегеране считают, что Дональд Трамп не настроен на реальные договорённости, а лишь пытается выиграть время и усилить позиции.
В Вашингтоне, в свою очередь, предупреждают: отказ Тегерана от переговоров приведёт к усилению военного давления. На практике это уже выражается в наращивании американских сил в регионе. Сюда уже перебрасывают морпехов и десантников. Предположительно, ради наземной операции по деблокаде Ормузского пролива.
Ормузский пролив как рычаг войны
Он играет в конфликте особую роль, ведь это ключевая артерия мировой энергетики. Через этот маршрут проходит до 35% мировой нефти и около 20% СПГ, что делает контроль над ним мощнейшим инструментом давления не только на США, но и на глобальные рынки.
При этом, по информации Financial Times и Reuters, Иран начал выборочно открывать проход для «дружественных» стран, включая Китай, Россию и Индию, при этом ограничивая доступ для остальных. Фактически Тегеран демонстрирует новую модель: пролив как геополитический фильтр, а не международная транспортная артерия.
Почему компромисс невозможен
Вопрос даже не деталях соглашений, а в несовместимости политических моделей. США требуют прозрачности, контроля и ограничений. Иран — признания суверенитета, включая право на силовую проекцию в регионе Персидского залива.
Любой компромисс для одной из сторон означает отказ от базовых принципов. А значит — внутреннее политическое поражение, на которое ни Вашингтон, ни Тегеран идти не готовы.
Отсюда и заведомо невыполнимые условия с обеих сторон: они рассчитаны не на согласие, а на оправдание продолжения конфликта, пишет Axios.
Российская выгода без участия
Война идет уже четвертую неделю, и тем временем усиливается роль России. Ситуация даёт Москве сразу несколько преимуществ, пишет Bloomberg.
Во-первых, рост цен на нефть и СПГ. Во-вторых, переключение внимания США с Украины, которым приходится концентрироваться на Ближнем Востоке. В-третьих, укрепление связей с Ираном — в том числе через доступ к проливу, который Тегеран предоставляет «дружественным» странам.
Парадокс в том, что ни одна из сторон конфликта не ставит целью усиление России. Однако их действия объективно создают для этого условия.
Что будет дальше? Западные аналитики отмечают, что максимализм требований, взаимное недоверие и идеологическая несовместимость делают быстрый мир невозможным.
Так что военные действия перестают быть временной ситуацией и превращается в устойчивое состояние. А значит, выигрывают те, кто способен адаптироваться к этой новой «норме» — и извлекать из неё выгоду, оставаясь формально в стороне. То есть Россия.
