Фото: commons.wikimedia/MathKnight and Zachi Evenor/Creative Commons Attribution-Share Alike 4.0
тестовый баннер под заглавное изображение
Это решение — не только про безопасность. Оно про то, где заканчивается право и начинаются исключения из него.
Кнессет проголосовал: 62 против 48. Почти 12 часов споров — и в итоге появляется норма, в которой смерть становится не крайней мерой, а базовой. Обязательной. Но не для всех.
Речь идёт о палестинцах с Западного берега, осуждённых за теракты с жертвами. Их будут судить военные суды. Приговор выносится большинством. Апелляции не предусмотрено.
Это очень строгий, очень прямой закон. В нём почти не остается пространства для сомнения, тем более для оправдания.
Закон стал крупной политической победой ультраправого лагеря, прежде всего партии «Оцма Йехудит» во главе с министром национальной безопасности Итамаром Бен-Гвиром, который давно продвигал эту инициативу. Премьер-министр Биньямин Нетаньяху также поддержал документ.
«Это день справедливости для жертв и день устрашения для наших врагов. Больше не будет «вращающейся двери» для террористов — только четкое решение: выбрал террор — выбрал смерть», — заявил Бен-Гвир.
Закон предусматривает: смертную казнь через повешение как базовую меру наказания; рассмотрение дел в военных судах; возможность заменить казнь на пожизненное заключение лишь при «особых обстоятельствах», которые при этом четко не определены; вынесение смертного приговора простым большинством судей (без необходимости единогласия); отсутствие права на апелляцию.
Закон не имеет обратной силы и не распространяется только на участников нападений 7 октября — для них готовится отдельный законопроект.
Особое внимание вызывает юридическая конструкция документа. По сути, он закрепляет смертную казнь исключительно для палестинцев: палестинцы судятся в военных судах; израильские граждане — в гражданских.
А сам закон прямо исключает применение нормы к израильтянам, даже если они совершат то же, что и палестинцы.
Формально оставлена лазейка, по которой смертную казнь можно применить «ко всем». Но сформулирована она так, что в обычной жизни почти не работает.
И в итоге получается простая, почти жесткая конструкция: на одной территории — разные правила жизни и смерти для граждан.
Стоит учесть, что до этого за всю историю государства Израиль смертная казнь была применена только один раз: в 1962 году — к Адольфу Эйхману, одному из организаторов Холокоста.
И всё. Больше — никогда. Получается, что времена меняются и меняется сам принцип наказания, так как со вчерашнего дня смертная казнь для палестинских террористов фактически становится обязательной, базовой мерой.
Принятый закон, как считают эксперты, это не просто ужесточение наказания, а принципиальный сдвиг в правовой системе: впервые на уровне законодательства закрепляется различие в высшей мере наказания по факту национальной принадлежности.
Именно здесь начинается разговор, который всегда звучит тяжело. О том, не становится ли это системой разделённых прав? Не превращается ли различие юрисдикций (военный суд или гражданский) в различие в самой цене человеческой жизни? Некоторые говорят — в юриспруденции Израиля мы наблюдаем сейчас появление признаков апартеида, потому что есть закреплённое неравенство между гражданами.
Другие считают — это война, а на войне действуют другие правила, которые оправдывают все. И между двумя этими позициями почти не остается пространства для компромисса. Есть только вопрос, на который пока никто не может ответить окончательно: это временная мера — или подобная норма будет действовать теперь всегда?
Отдельный, куда более болезненный пласт дискуссии — исторический. Неизбежно звучит вопрос, который ещё недавно казался почти невозможным: насколько допустимо для народа, пережившего системную расовую дискриминацию и уничтожение, вводить подобные нормы, которые сами по себе выглядят как разделение людей по правовому признаку? И не становится ли логика «безопасности любой ценой» тем самым механизмом, который когда-то уже оправдывал несправедливость — только по отношению к ним самим?
Марина Силкина, кандидат юридических наук, специалист в области международного права:
На мой взгляд, применение избирательного подхода при назначении наказания в виде смертной казни противоречит существу правового регулирования и основополагающему принципу равенства всех перед законом, независимо от пола, расы, национальности, имущественного положения и т.п. Данный принцип закреплен в статье 7 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генассамблеей ООН 1948 году, Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 года. Израиль первый документ не ратифицировал, второй подписал. Таким образом создается опасный прецедент «а что, так можно было?», разрушается архитектура международного права в целом.
