Фото: создано с помощью нейросети GigaChat
тестовый баннер под заглавное изображение
Если мировые цены на нефть останутся на текущих уровнях, российский бюджет может получить ощутимое укрепление: Bloomberg считает, что дополнительная выручка от экспорта Urals может достигнуть $40 млрд. При этом, если ситуация на Ближнем Востоке нормализуется и Ормузский пролив будет открыт в ближайшие месяцы, эффект окажется скромнее — около $10 млрд. В пятницу средняя цена Urals в западных портах составляла $93,4 за баррель, что почти вдвое выше январских уровней, когда баррель стоил около $41–44.
По словам Артура Леера, президента Ассоциации экспортеров и импортеров и управляющего партнера ЮК «Лекс Альянс», оценка в $40 млрд выглядит реалистично и может быть даже выше в ряде сценариев. Он подчеркивает, что страны начинают пересматривать ограничения и смягчать санкции на фоне энергетического дефицита, а спрос на российскую нефть находится на пиковых уровнях. «Ценовая конъюнктура только усиливает этот эффект», — говорит он.
Эксперт Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков уточняет, что речь идет не столько о дополнительных доходах бюджета, сколько о выручке России в целом. В январе–феврале цены на Urals были очень низкие, и нынешние $93–100 за баррель позволяют продавать те же объемы почти вдвое дороже. «Да, часть остается у компаний на покрытие добычи и транспортировки, а часть получает государство в виде налога на добычу полезных ископаемых. Но для бюджета это уже позитив — можно хотя бы частично компенсировать провальный первый квартал», — объясняет он.
При этом, как уточняет предприниматель Денис Астафьев, эффект для бюджета имеет четкую математику: каждые $10 к цене барреля сверх заложенных в бюджет $59 приносят казне примерно 1 трлн рублей ($12 млрд) дополнительных поступлений. Плановый дефицит на 2026 год — 3,8 трлн рублей (около $45 млрд). Таким образом, даже нижняя планка в $37–49 млрд, о которой говорят аналитики, способна не просто закрыть «дыру», а перевести бюджет в зону профицита.
По мнению экспертов, сумма в $40 млрд значительна для бюджета и усиливает финансовую устойчивость страны, хотя российская политика уже меньше зависит от сырьевого экспорта, поскольку государство активно диверсифицирует источники доходов. Тем не менее текущая ситуация не выглядит как разовый всплеск. Леер считает, что формируется более длительный тренд: энергетический кризис заставляет страны адаптироваться и выстраивать новые экономические связи, а частичное ослабление санкционного давления создает устойчивый спрос на российскую нефть.
Сейчас прогнозировать скорое снижение доходов преждевременно. Ключевой фактор — восстановление логистики и нормализация глобальных поставок. «Пока сохраняется напряженность и ограничения, рынок остается в дефиците, а значит, поддерживает высокие цены. Даже если ситуация на Ближнем Востоке стабилизируется, уже заключенные контракты и партнерства продолжат работать», — говорит Леер.
При этом Юшков отмечает, что как только Ормузский пролив будет открыт, цены скорректируются, но все равно останутся выше январских уровней. Стратегические запасы в странах-потребителях также удержат спрос выше нормы, поэтому падение доходов будет постепенным. «Сейчас ситуация позитивна для экономики: дополнительные доходы позволяют не спешить с секвестром бюджета и не урезать расходы радикально», — добавляет он.
Однако Астафьев предостерегает от эйфории из-за лага в налогах: нефтяные доходы попадают в налоговую базу с задержкой в 1–2 месяца, поэтому мартовские цены выше $100 мы увидим только в отчетах Минфина за апрель–май. Если к тому моменту ситуация в Персидском заливе стабилизируется, Urals может вернуться к $60–65, и «приз» окажется значительно скромнее — порядка $18 млрд при условии, что вторая половина года вернется к доиранским уровням.
