Валерия Гай Германика с первыми зрителями.
тестовый баннер под заглавное изображение
На фестивале документального кино «Неизвестная Россия» фильм Гай Германики только что завоевал Гран-при. В Петербурге в минувшие выходные состоялся один из его первых пробных показов. Валерия эффектно появилась с собачкой по кличке Успех. Еще недавно Гай Германика была дерзкой барышней, чем бодрила наших взрослых продюсеров. Теперь она повзрослела, но зрителям все же сообщила, что жвачку прилепила к столу. Неприятно ведь, если кто-то ее жует на сцене. Такое ощущение, что на огонек слетелись бывшие алкоголики, ставшие на путь выздоровления, дети из пьющих семей и главный герой стал для них поводом поговорить о наболевшем. Фильм показали в авторской версии, без мата, с замазанными сигаретами и наклейками на бутылках. До этого довелось посмотреть его в оригинале и без купюр, где этого богатства было в избытке.
«Люблю всякие смурные, альтернативные фильмы», — сказал один из первых зрителей. Кто-то фильм не принял: «Я три раза зашитый. Вы снимали Емельяненко как животное, против его воли. Он не контролирует себя, и вы пользуетесь этим. Вы его унизили». Валерия, напротив, считает, что возвысила и увековечила своего героя.
Почему именно Александр Емельяненко, боец ММА, чемпион мира и дебошир, стал героем фильма? «Я ничего не знала про него, — объяснила Гай Германика. — У меня был муж. Он следил за этим персонажем и сказал: «Есть герой, который тебе точно зайдет». Съемки начались до пандемии, продолжались в течение года на собственные средства Гай Германики.
Кадр из фильма «Емельяненко».
Успешный режиссер «Школы», «Все умрут, а я останусь» снимает документальное кино, потому что в игровом надо выбивать бюджеты. «Я тот человек, который не может не снимать. Мне важно быть в процессе. А снять игровой фильм — это ждать годы», — говорит Валерия.
Александр Емельяненко фильма пока не видел. За Валерию немного страшно, хотя в начале пути он дал согласие на их общий путь. «Есть категория людей, которые очень хотят, чтобы про них сняли кино. Саше понравилось, что его хочет снимать статусный режиссер», — рассказала Гай Германика. Опустившись со своим героем на самое дно, она уверенно говорит: «Для меня масштаб его личности в таланте и в том, с каким русским размахом XXL он его…» Скажем мягче: профукал.
На экране человек доводит себя до запредельного состояния. При этом Валерия чувствует себя с ним в безопасности, поскольку он в любом состоянии осознает больше, чем может показаться. Рядом с ним преданный друг Виктор. Они вместе сидели в камере четыре месяца. Виктор помогал Гай Германике, что-то снимал, причем параллельно еще и свое кино, которое можно найти в Интернете. Там он фиксировал распорядок дня: тренировки, медицинское обследование, поход в церковь. Есть несколько ярких эпизодов, где каждый персонаж бриллиант, но это скорее видеодневник. Документальное кино, как точно сформулирует Гай Германика, — это усиленный концентрат жизни, и наша задача создать его за счет монтажа. Для нее единственный адекватный способ общения с этим миром — через камеру.
У Александра два брата. С Иваном удалось пообщаться, но в фильм эти кадры не вошли. Федор Емельяненко отказался от встречи. На экране их очень самобытная мама, жена Александра Полина, появляющаяся и исчезающая как комета, и в том не ее вина. Сам Емельяненко постоянно звонит дочери, записанной в телефоне под именем Принцесса, но она не отвечает. Есть еще прогулка по кладбищу, где похоронен отец, но Александр не знает, где его могила, как толком не знал своего родителя при жизни.
Гай Германика считает Емельяненко самородком, который всего достиг сам, без тренера. Он существует на своей орбите. Его нельзя заставить что-то сделать, но он манипулятор, прекрасно понимающий, кого можно придушить, а кого нельзя.
Автограф-сессия. Валерия Гай Германика и ее зрители.
В спортзале в Грозном Емельяненко тренируется с Рамзаном Кадыровым, рассуждающим о «парниковых» и уличных ребятах, к коим причисляет и себя. Емельяненко Кадыров всячески поддерживает, и тот ведет с ним себя как послушное дитя. А в начале фильма унижает своего болельщика, называет обезьяной девушку по вызову, говорит, что от нее воняет дустовым мылом. Она все терпит и даже отвозит (уже за кадром) пьяного в хлам Александра из своего южного города в Москву на машине.
В ресторане Емельяненко душит молодого кальянщика. Администрация заведения готова была вызвать полицию, но Гай Германика, как, наверное, и любой документалист на ее месте, молила об одном: чтобы никто не прервал эту сцену. «Я была на сто процентов уверена, что он его не повредит. Он все контролирует. Он тоже делает шоу», — говорит она. И тут возникает вечный вопрос о пределах допустимого в документалистике…
В краткие мгновения трезвости Емельяненко пытается вернуть жену, встречается с 25-летней Аней. Зачем он им такой? «Дело даже не в том, что девочкам нравятся плохие мальчики, — считает Гай Германика. — Они притягиваются за счет своих родовых травм. Аня хотела быть спасателем и плачет как ребенок, потому что у нее не получилось сыграть эту роль. Саше так удобно жить. Вряд ли он хочет меняться ради недоступной холодной богини. Да и богине это не нужно».
Перед решающим боем своего героя с Магомедом Исмаиловым Гай Германика пошла к сопернику, посмотрела, как он тренируется подобно машине. Снимать Магомед не разрешил. А Александр в это время «сидел и тупил». «Для меня загадка его поражение. Как можно было так готовиться к решающему бою? Не думала, что он проиграет, и очень расстроилась, хотя это усилило драму. Очень важно для документалиста войти в ритм героя, быть деликатным, а когда-то — супернеделикатным, стать человеком, который вовремя подаст руку герою или вовремя даст по морде… Но это я так люблю. Это мой метод. Я прохожу путь героя, не зная, чем он закончится, ищу в нем зерно, но до зрителя мне важно донести человека. Выводы делайте сами. Подталкивать к чему-то — задача других ремесленников», — с этим мы наедине и остались. Фильм мастерски сделан, хотя смотреть его в какие-то моменты невыносимо.
