тестовый баннер под заглавное изображение
Собираясь по проторенному маршруту в переулок, где располагается Дом-музей Александра Ивановича, функционирующий в статусе отдела Гослитмузея, наш корреспондент держал в уме, что Сивцев Вражек – это не просто точка на карте Москвы, а так называемое предарбатье. С Музеем Герцена много лет дружил Окуджава, о коллекции поляроидных фотографий которого «МК» рассказывал пару лет назад, здесь, в этих стенах, Анатолий Рыбаков читал главы из «Детей Арбата» — и прочая, и прочая.
Так что не удивительно, что под повествование о полувековой истории музея отдали целую стену. Где первые снимки – это момент установки на стене дома номер 27 в 1957 году, когда там еще ютились жильцы коммуналки, мемориальной доски в честь автора романов «Кто виноват?» и «Былое и думы». А последняя «страница» летописи площадью чуть ли не десяток квадратных метров – фотография праправнучки Герцена Лоранс Юзер у памятника великому предку в Ницце.
И раз мы уже упомянули о поляроиде, то нужно заметить, что американский чудо-аппарат, подаренный в середине 80-х музею, стал одним из центральных экспонатов — вместе с еще одной уникальной коллекцией мгновенно проявляющихся фотокарточек. На них мы видим вышеназванных Окуджаву и Рыбакова, а также Сергея Аверинцева, Якова Гордина, Давида Самойлова, Фазиля Искандера, Сергея Юрского, Юрия Левитанского и других великих друзей музея. Причем рядом создатели выставки разместили афиши постановок Тома Стоппарда (британского режиссера, написавшего трилогию о Герцене и других русских классиках).
Кстати, когда автор этой заметки переступил порог зала для временных выставок, оказалось, что до момента прихода первого посетителя все витрины стоят в чехлах и с выключенной подсветкой. Почему так – пояснила старший научный сотрудник Дома-музея А.И. Герцена Светлана Головко:
— Есть вещи очень ценные – мы их не можем выставлять надолго, например, дагерротипы, которые быстро выцветают, карандашные рисунки, рукописи. Но еще мы показываем, всего лишь во второй раз со дня открытия, предметы из драгоценных металлов, хотя на самом деле драгметалла в них не так много.
Согласимся со Светланой Романовной в той части, что ценность экспонатов определяется не содержащихся в них золотом и серебром – демонстрировали же хранители герценовского наследия скромную на вид книжку Радищева стоимостью 100 миллионов рублей.
Вот и теперь на чаше ценностных весов сплетенные в цепочку и крест волосы супруги писателя Натальи Александровны Захарьиной-Герцен перевешивают десяток золотых слитков. И, тем не менее, золотой медальон с портретом старшего сына Александра Александровича Герцена выглядит притягательно. Как сказал бы Маяковский — словно Джоконда, которую «надо украсть». Поэтому центральную витрину приходилось осматривать со сложенными за спиной руками (это шутка, не сажайте).
А далее пересказывать выставку нецелесообразно, потому что сокровища, передававшиеся в Россию, которую Александр Герцен покинул в 35 лет, многочисленными потомками писателя, заслуживают непосредственного внимания.
