тестовый баннер под заглавное изображение
Бизнес и власть спорят о цене заграничного персонала
Российских работодателей ждёт кадровый вызов. К такому выводу можно прийти, проанализировав уже прошедший первое чтение в Госдуме законопроект. По независимым оценкам, более 90% высококвалифицированных иностранцев рискуют потерять работу, если минимальный порог зарплаты для них поднимут до 717 тысяч рублей в месяц — это почти в семь раз выше среднерыночного дохода россиян. Обсуждаемый документ затрагивает около 76 тысяч специалистов, работающих в России, преимущественно из Китая, Индии и западных стран. Кто из них действительно востребован, и не создадут ли они избыточную конкуренцию гражданам — вопрос, на который предстоит ответить до финального голосования.
Напомним, что после 1 марта 2024 года для того, чтобы работодатель в России смог нанять высококвалифицированного иностранного специалиста, например, кардиохирурга, узкопрофильного инженера-программиста или топ-менеджера, он должен был предложить ему зарплату не менее 250 тысяч рублей. Правда, до того момента планка в уровне зарплаты не менялась с 2010 года. Зато теперь власти предлагают увеличить её практически в три раза. Формальный повод — объективная трансформация рынка труда: средняя зарплата в России, согласно Росстату, за этот период поднялась на 12% (до 103 тысяч рублей), а в отдельных сегментах — от управления пенсионными резервами до инвестиционных фондов — доходы давно превышают полмиллиона.
Однако инфляция, разогнавшаяся в 2024 году почти до 10% и лишь к началу 2026-го стабилизировавшаяся на уровне 6%, делает скачок до 717 тысяч экономически жёстким. А отечественный бизнес и вовсе видит в этом риск искусственного сжатия рынка. Торгово-промышленная палата (ТПП) РФ предлагает компромисс: базовый порог — 310 тысяч рублей, а для учёных, врачей, педагогов и резидентов «Сколково», «Сириуса» и особых экономических зон — 155 тысяч вместо предлагаемых 358,5 тысяч рублей. В организации отметили, что завышенная планка не защитит местных специалистов, а отпугнёт дефицитных экспертов. В странах ОЭСР кадры аналогичного уровня зарабатывают в среднем $70–80 тысяч в год (около 450–520 тысяч рублей в месяц по апрельскому курсу), в Европе — 4–7 тысяч евро. Если российские требования окажутся выше, иностранные таланты выберут юрисдикции с более гибкими условиями.
В среде отечественных же экспертов данная инициатива вызвала противоречивые дискуссии. «Платить иностранцу большие деньги — это дискредитировать российских сотрудников, в результате тихих забастовок производительность труда и операционная деятельность пойдут только в минус, — считает член РАСО, топ-менеджер в области финансовых коммуникаций Андрей Лобода. — Сложность оценок вклада в общий результат тоже никто не отменял». Несмотря на предстоящие скорые выборы в Госдуму, нужно сегодня подумать не о громком и ярком, о главном — как развивать рынок труда и его производительность в России таким образом, чтобы удерживать талантливые кадры. И главное, конечно, не указывать частному бизнесу кому и сколько нужно выплачивать по зарплате, утверждает эксперт.
А по мнению профессора Финансового университета Александра Сафонова, следует понимать, что высококвалифицированные работники — это прежде всего инженеры, ученые, исследователи. Их заработная плата на рынках других стран начинается от $7-8 тысяч в месяц. В российских реалиях это 560-640 тысяч рублей, 200-300 тысяч — это цена труда высококвалифицированных рабочих, поэтому правительство и определяет ставку в 710 тысяч рублей в месяц, как четкий уровень реально высококвалифицированных специалистов, а не работников по дому у сверхбогатых людей.
«Массовые увольнения не грозят бизнесу, ему просто придется действовать в соответствии с общим порядком: получать разрешения и оформлять квоты на привлечение рабочих-иностранцев, — считает учёный. — В конечном счете это нормальная практика обеления рынка труда в части использования иностранных трудовых мигрантов».
«Обнуление» сегмента экспатов
Однако есть и другое мнение. «Решение повысить порог заработной платы для иностранных высококвалифицированных специалистов обусловлено повышением цен, — утверждает доцент Базовой кафедры ТПП РФ «Управление человеческими ресурсами» РЭУ им. Г.В. Плеханова Людмила Иванова-Швец. — Для сохранения привлекательности нашего рынка труда, для сохранения конкурентоспособности повышать порог необходимо. Но, конечно, отдельно стоит продумать сам размер повышения. Он должен быть соизмерим с уровнем заработных плат в странах-донорах, и должен быть адекватным для нашего бизнеса. Понятно, что не все наши компании могут позволить себе нести такие расходы на привлечение ВКС, но и для тех, кто может, это должно быть подъемно».
При дефиците кадров найм ВКС является возможностью сократить, пусть и минимально, нехватку специалистов в приоритетных сферах экономики. Для российского рынка труда привлечение ВКС имеет больше плюсов, ведь это не только снижение дефицита кадров, но и обретение новых знаний и опыта, технологий, формирование деловых связей. Никакой опасности для российского рынка труда и для россиян нет, уверена учёный.
А по словам директора по стратегии ИК «Финам» Ярослава Кабакова, повышение минимального порога зарплаты для высококвалифицированных иностранцев — это не про запоздалую индексацию, а про попытку резко изменить саму модель привлечения кадров. Формально порог в 250 тысяч рублей не пересматривался с 2024 года и обесценился, но реальная логика жестче: власти хотят вычистить сам статус ВКС, который за годы превратился в удобный инструмент для найма вполне обычных сотрудников с налоговыми льготами. Порог в 310 тысяч — это фильтр, в 717 тысяч — фактически запретительная планка, при которой в категории остаются только топ-менеджеры и штучные эксперты. Параллельно решается миграционная и фискальная задача: сократить приток «среднего» иностранного персонала и одновременно увеличить налоговую базу за счет тех, кто выпадет из льготного режима.
На практике ВКС — это не абстрактная категория, а конкретные люди, закрывающие системные провалы: инженеры под импортное оборудование, IT-архитекторы, специалисты по запуску производств, управленцы в международных проектах. Их около 75 тысяч, и сосредоточены они в IT, промышленности, строительстве, энергетике и финансах, причем значительная часть занята в проектах, где быстрое импортозамещение невозможно. География — Китай, Индия, Турция, Сербия, Вьетнам — то есть, страны, откуда приходит прикладная экспертиза, а не дешевый труд. Это не конкуренты массовому российскому работнику, а точечное закрытие дефицитов, которые система образования и рынок пока не восполняют.
Именно поэтому тезис о том, что при пороге в 717 тысяч более 90% ВКС выпадут из системы, выглядит реалистично: типичный уровень их доходов в два раза ниже. Это означает не «очистку», а обнуление сегмента. Бизнес просто не сможет платить такие деньги в массовом порядке, особенно вне сырьевых и финансовых гигантов. В результате часть специалистов уедет, часть — уйдет в серые схемы, часть проектов остановится или подорожает. Рынок не станет эффективнее — он станет уже.
Идея, что это освободит рабочие места для россиян, работает только на бумаге. Освобождаются не массовые позиции, а сложные роли, на которые нет готового предложения. В краткосрочном периоде это даст косметический эффект, в среднесрочном — усилит дефицит кадров, замедлит запуск проектов и разгонит зарплаты в узких сегментах. В долгосрочном — риск потери компетенций и технологического отката, если замещение не успеет за вымыванием специалистов, предупредил Кабаков.
