Начиная с пятницы, Исламабад стал главным городом мировой политики. В столице Пакистана сейчас решается судьба не только Ближнего Востока, но и всего геополитического устройства планеты на многие годы вперед.
Перекрытые улицы, колючая проволока, усиленные патрули и закрытые районы вокруг отелей — атмосфера скорее военная, чем дипломатическая. И это, пожалуй, главный символ происходящего: мирные переговоры, которые проходят в условиях, максимально далёких от мира.
В пятницу, ближе к ночи, в Исламабад на военных самолетах прибыла иранская делегация во главе с Мохаммадом Багером Галибафом. Состав — максимально представительный: политики, силовики, экономисты, представители оборонного блока. Вместе с ними — глава МИД Аббас Аракчи, представители Совета безопасности и даже руководство финансового блока страны.
Фактически, в Исламабаде сейчас почти все руководство страны. При этом в Иране осталось все командование армии и КСИР.
Они должны максимально оперативно отреагировать на любые провокации, которые может устроить Израиль, который на переговоры не позвали. Подразумевается, что Тель-Авив по определению примет решение, принятое США и Ираном. Но Израиль вряд ли согласится быть просто статистом.
Почему всё может сорваться в любой момент
Делегацию США возглавляет вице-президент Джей Ди Вэнс. В нее входят фигуры с очень разным политическим весом, от адмирала Брэда Купера, командующего Центральным командованием США (CENTCOM) до зятя президента Джареда Кушнера и Стива Уиткоффа.
Axios обращает внимание, что именно такой же состав делегации был согласован для участия в переговорах 23 марта. Именно тогда на встрече в Исламабаде США и Иран должны были договариваться об окончании войны.
Американская делегация, насчитывающая, по информации иранского агентства Tasnim, 300 человек, прибыла на переговоры раньше переговорной группы из Тегерана.
Иран сразу обозначил: переговоры начнутся только при выполнении предварительных условий. Главное из них — прекращение израильских ударов по Ливану. По сути, Тегеран прямо увязал переговорный процесс с действиями Израиля. В Иране дают понять: любое возобновление атак — и переговоры мгновенно прекращаются, а делегация отправляется домой.
Галибаф формулирует позицию предельно жёстко. Во-первых, Ливан и союзники Ирана должны быть частью общего соглашения. Во-вторых, отступлений по этому вопросу быть не может. В-третьих, любые нарушения перемирия повлекут «решительные ответные меры».
Фактически это ультиматум, адресованный не только Вашингтону, но и Тель-Авиву. Самое интересное, что выдвинутые в жесткой форме требования подействовали на США.
«Мало кто из участников событий предвидел, что Ливан будет представлять такую серьезную опасность для мирных усилий. Трамп никогда не проявлял особого интереса к этой стране, которая меньше штата Коннектикут, имеет подорванную экономику и скудные природные ресурсы, — пишет The New York Times — Однако Ливан имеет критически важное значение для Нетаньяху, поскольку является базой «Хезболлы», шиитской воинствующей группировки, сформированной при поддержке Ирана после вторжения Израиля в Южный Ливан в 1982 году. Израиль давно обменивается огнем через границу и время от времени вступает в войну с «Хезболлой».
В среду Трамп позвонил премьеру Израиля и попросил прекратить бомбардировки Ливана. Нетаньяху пообещал остановить удары, но 100-процентой уверенности в том, что Тель-Авив не вмешается в игру уже в ходе переговорного процесса, нет.
Израиль вообще не заинтересован заключении мирных соглашений в том формате, который сейчас вырисовывается.
В среду бывший глава администрации премьер-министра Израиля Натан Эшель заявил по поводу дипломатического урегулирования конфликта: «Это не победа! Это позор! Америка не умеет доводить дело до конца. Вы не уничтожили оружие, вы оставили баллистические ракеты и уран».
Как переговоры зависят от войны
Главная особенность «исламабадского формата» — в том, что он напрямую зависит от событий вне переговорной комнаты. Это не классическая дипломатия, где стороны изолированы и обсуждают компромиссы. Здесь всё наоборот: переговоры — это продолжение конфликта другими средствами, обращает внимание Axios.
Каждый удар, каждый беспилотник, каждое заявление может повлиять на сам факт встречи.
При этом Москва открыто скептически оценивает происходящее, пишет Bloomberg со ссылкой на свои дипломатические источники. Как сообщает издание, «дух Исламабада» для Кремля — это скорее пауза, чем реальный прорыв.
В России считают, что противоречия между сторонами сохраняются, и довольно глубокие. Речь идёт не о деталях, а о принципиальных разногласиях. У Ирана — свои условия, у США — свой пакет требований, и они во многом несовместимы. Правда, чтобы это увидеть, не нужно быть провидцем и инсайдером Bloomberg.
Кто на самом деле выигрывает от паузы
Те, кто извлекает из ситуации выгоду — это, конечно, прежде всего Китай. Он традиционно действует более тонко, усиливает своё влияние, не вступая в прямую конфронтацию. Пекин поддерживает дипломатический трек, но при этом избегает прямых обязательств. Это позволяет ему сохранять пространство для манёвра — и одновременно усиливать позиции в регионе, пишет издание Newsweek.
Россия также видит в происходящем элементы стратегической игры. Слабость или временная пауза в действиях США и Израиля может восприниматься как окно возможностей на Ближнем Востоке.
Самый парадоксальный момент в том, что переговоры могут сорваться, так и не начавшись. Формально стороны готовы. Делегации на месте. Повестка обозначена.
Но слишком много внешних факторов, которые не контролируются напрямую участниками диалога. Любое обострение — и процесс обнуляется.
Именно поэтому даже западные аналитики относятся к «духу Исламабада» с осторожностью. Слишком много уже было попыток договориться, которые заканчивались ничем. Слишком много противоречий остаётся нерешёнными.
«В пятницу Трамп заявил, что обнародованное на этой неделе Ираном жесткое предложение из 10 пунктов — это «обман», и назвал Тегеран «бесчестным», не разрешая нефтяным танкерам проходить через Ормузский пролив, — пишет The Washington Post —
Пресс-секретарь Белого дома Каролина Ливитт в четверг настаивала на том, что Иран тайно направил гораздо более разумные требования, с которыми, по словам Трампа, он «может работать».
Тем временем главный переговорщик Ирана Мохаммед Галибаф, заявил, что США нарушили, по его словам, предварительные соглашения о прекращении огня между Израилем и поддерживаемой Ираном «Хезболлой» в Ливане, а также о разблокировке иранских активов, замороженных в рамках американских санкций. «Эти два вопроса должны быть решены до начала переговоров», — написал он в социальных сетях.
Это вызвало очередную волну возмущения в социальных сетях со стороны Трампа, который заявил: «Иранцы, похоже, не понимают, что у них нет никаких козырей в рукаве… Единственная причина, по которой они сегодня живы, — это ведение переговоров!».
Джей Ди Вэнс, отправляясь в Пакистан попытался сбить градус напряжения. «Думаю, все будет позитивно», — сказал он журналистам. «Если иранцы готовы вести переговоры добросовестно, мы, безусловно, готовы протянуть им руку помощи».
Главное, чего ждут от переговоров в администрации США — это полное открытие судоходства по Ормузскому проливу, через который проходит пятая часть мировых поставок нефти. Частичная блокировка пролива Ираном привела к резкому повышению мировых цен на топливо, а в некоторых странах Азии, в том числе дружественных США, к его дефициту.
По словам члена Палаты представителей Джейка Очинклосса, которые приводит The Washington Post, «сохранение контроля Ирана станет стратегическим провалом для Соединенных Штатов и превратит Ормузский пролив в иранскую реку, через которую будут набиваться деньги в казну аятоллы».
Условия Тегерана тоже категоричны: «Иран отвергает требования США о прекращении обогащения урана, передаче запасов урана оружейного качества, резком сокращении программы баллистических ракет и прекращении поддержки прокси-ополчений в регионе. Однако США заявили, что сохранение обогащения урана и ракетного потенциала, среди прочего, в списке пожеланий Ирана, даже не обсуждается. Они дали понять, что снятие санкций — то, в чем остро нуждается и без того испытывающая трудности экономика Ирана — произойдет только в конце успешных переговоров, а не в начале».
К чему придут стороны и придут ли вообще, узнаем уже скоро.
