Фото: commons.wikimedia/European Parliament/Creative Commons Attribution 2.0
тестовый баннер под заглавное изображение
22-летняя Мария-Каролина — представительница не правящей итальянской ветви династии, другая ветвей которой продолжает оставаться на троне в Испании. То, что она имеет какое-то отношение к Жордану Барделла, взволновало многие СМИ, в том числе по причине, сформулированной изданием Politico: «С момента своего появления на политической сцене Барделла тщательно выстраивал образ человека, добившегося всего собственными силами, который, будучи сыном итальянских рабочих-иммигрантов, понимает французский рабочий класс и может стать его знаменосцем».
Некоторые социологи утверждают, что 30-летний фаворит может победить на выборах президента Франции уже в первом туре. Некоторые из политтехнологов, работавших с Барделла на его выборах в Европарламент, не без основания отмечали, что у него внешность киноактера. Про второе ничего сказать точно нельзя, но первое со всей очевидностью категорически не нравится Эммануэлю Макрону.
Но вся эта история, действительно, очень кинематографична.
Правильно ли поступают журналисты, выясняющие, как корсиканская фотография попала в Paris Match, «МК» спросил у политолога, первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина.
-Похоже на какой-то технологический ход…
-Да.
-Но много ли от него будет толку для кандидата Жордана Барделла? Замена фотографии в статьях, рядом вместо Марин Ле Пен будет упоминаться герцогиня, это даст эффект вряд ли более, чем на 5 минут…
-Ну, не на пять. Один из используемых политтехнологами эффектов состоит в том, что если человек думает о чём-то даже в течение пяти минут, то всё равно некая информация у него откладывается в голове. Так и возникает так называемый эффект прайминга. То есть когда человек смотрит на какое-то изображение или при нем упоминают фамилию какого-то деятеля, у него сразу же непроизвольно в голове рождается некий набор ассоциаций, мнений. Он непроизвольно припоминает, что он видел раньше, что слышал, читал об этом человеке или об этом явлении, партии, учреждении. Это нечто непроизвольное. Допустим, когда говорят «Гитлер», сразу же в голове фашизм, геноцид, агрессия, то есть человек не залезает для этого в энциклопедии.
И проблема Барделла заключается в том, что он действительно связан с Марин Ле Пен. А к ней отношение во Франции разное, но отношение к её отцу, ныне уже покойному, Жан-Мари Ле Пену, у большинства французов было отрицательное. И, соответственно, при упоминании фамилии Ле Пен сразу вспоминают о радикализме её отца.
Она много от чего отказалась в наследии своего батюшки, провела то, что политологи называют де-демонизацией, провела ребрендинг партии, дав ей новое название — «Национальное объединение» вместо «Национального Фронта». Кстати, ее отец это совершенно не одобрил. Но она добилась своего, и во втором туре президентских выборов в 2022 году (в которых победил Эммануэль Макрон – авт.) у неё были реальные шансы на победу. Но именно шансы: есть такой избиратель, который в последнюю минуту останавливается, потому что ему страшно голосовать за человека с фамилией Ле Пен. В памяти у него появляется неофашизм, радикализм, и так далее. То есть ассоциации в основном негативные.
В своё время старый Ле Пен, когда неожиданно вышел во второй тур вместе с Жаком Шираком, повлиял на ситуацию так, что за Ширака проголосовало около 80 %. Это были и право-центристы, и социалисты, и коммунисты.
-Прямо протестное голосование какое-то…
-Не протестное. Это именно негативная мобилизация против конкретного кандидата, которого люди не хотели видеть. Это 2002-й год. И поэтому для Барделла связь с Ле Пен двойственна. С одной стороны, он от нее не будет отказываться, да и не может. И этого не надо.
Почему? Потому что, всё-таки его ядерный электорат — это электорат «Национального объединения». Кроме того, если он будет от неё как-то дистанцироваться, то там есть Эрик Земмур и другие политические наследники Ле Пена-отца. Если он будет от фамилии Ле Пен дистанцироваться, он может кое-что потерять в первом туре выборов. Избиратели уйдут к Земмуру или к другому кандидату такого же типа. Там есть еще Марион Марешаль. То есть там есть разные фигуры поправее.
Для Барделла важно, чтобы его избиратель не ушёл. Это раз. Но второе, что для него важно, привлечь людей из среднего класса, буржуа. Тех, кто голосовали раньше за другие партии, сменявшие друг друга, партии наследников Шарля Де Голля: партию Ширака, Саркози. Сейчас эта партия (правоцентристская – авт.) называется Республиканцы.
Барделла нужны эти избиратели: респектабельные, солидные, либо люди свободных профессий, с высоким уровнем доходов. Это врачи, адвокаты, преподаватели, либо люди из предпринимательской среды, менеджеры. Но эти люди, боятся фамилии Ле Пен. И поэтому Барделла здесь и делает, на мой взгляд, рациональный политехнологический ход. Рациональный вдвойне. Потому что, во-первых, он показывает, что он связан с аристократией. К аристократии вообще французские буржуа обычно относятся неплохо. Это их предки, может быть, которые когда-то, покупали национальное имущество, потом окончательно закрепили все за собой при Наполеоне.
Французский буржуа ценит историю, ему хочется вписать себя как-то в этот исторический процесс. Поэтому дворцы, аристократия, традиции, Великая Франция, это всё воспринимается со знаком плюс. С другой стороны, французский буржуа не хочет реставрации монархии. Он не хочет реставрации монархии, потому что это смута, это хаос какой-то, снова будут что-то делить. И здесь, что интересно, Барделла не связывает себя с претендентами на престол Франции. Там есть во Франции и претенденты на престол.
-Да у Марии-Каролины, вроде, итальянская вообще ветвь Бурбонов. ..
-Южно-итальянская. Это королевство обеих Сицилий — это Неаполь. Помните классический фильм Висконти «Леопард»? Это как раз история про то, как эту династию свергали. Это был 1860-й год, когда в ходе объединения Италии северяне из Пьемонта, савойская династия, восторжествовала и при поддержке Гарибальди. Такой был странный альянс.
Итальянские Бурбоны — это очень дальние родственники Орлеанской династии, представители которой сейчас являются претендентами на престол Франции. Прямая линия французских бурбонов вымерла ещё в XIX веке. Так что Мария Каролина Де Бурбон не претендентка на престол. Поэтому её общение с Барделла и то, что информация об этом, думаю, организованно утекла, должно показать аудитории следующее.
Что Барделла, во-первых, безобиден. Он не представляет какой-то угрозы, связанной с радикализмом, неофашизмом, то есть со всем тем, что связано с фамилией Ле Пен. И в то же время он подчёркивает свои отношения с аристократией для целевой аудитории — французского буржуа. И хотя все это было очень давно, но всё равно это потомки одного из самых знаменитых французских королей, Людовика XIV, при котором был построен Версаль. Ну и третье — что, Барделла, если он станет президентом, а у него сейчас очень неплохой рейтинг, то он не будет восстанавливать монархию. Это просто часть светского образа, никаких потрясений не будет.
То есть Францией будет управлять светский человек. Который, тем более, не работал под руководством старого Ле Пена. Он пришёл в «Национальное объединение» уже при Марин Ле Пен, он другое поколение. Предлагается образ такого лидера, за которого не опасно проголосовать, который не станет ставить Францию с ног на голову, не будет устраивать каких-то больших разборок.
Но всё равно, конечно, французские элиты его прихода к власти побаиваются. При том, что осторожный, осмотрительный, не любящий никаких рисков буржуа, будет, наверное, решающим участником выборов, во втором туре особенно. Понятно, в первом маловероятно, что Барделла выиграет, хотя кто его знает. Сейчас многие из этих людей хотели бы голосовать за Брюно Ретайо, теперешнего руководителя Республиканцев, солидного консерватора, с антиэмигрантской программой, но не вызывающего страхов. Если он будет баллотироваться, он вряд ли, конечно, выйдет во второй тур. Но за кого пойдёт во втором туре его электорат? А если там будет Эдуар Филипп (экс-премьер, правоцентрист – авт.), эти люди могут пойти к нему. Он тоже не страшен, не опасен. Такое комфортное голосование. И Барделла надо уже сейчас, на подступах к выборам, год остался, надо показать избирателю Республиканцев, избирателю Ретайо, что он светский, безобидный и не вызывающий страх.
-Есть небольшое сомнение. Понятно же, что это не его экспромт, что работали, технологи…
-Конечно.
-Но не слишком ли рано? Всё-таки за год, многое может из памяти выветриться…
-Ну, во-первых, есть эффект прайминга. Люди вспоминают. Тут важно, что вспомнит избиратель, оказавшись один на один с избирательным бюллетенем. Вспомнит ли он отца Марин Ле Пен, или обаятельную принцессу.
И это не рано, потому что сейчас формируется образ кандидата. Образ должен сформироваться до начала кампании, потому что кампания — это уже дебаты, это уже высказывание позиции по конкретным политическим вопросам. Во время кампании формировать образ уже поздно. Самое страшное для кандидата, который входит в кампанию — это если у него размытый образ, если люди не понимают, что он из себя представляет, если у него слабая узнаваемость и так далее. Образ формируется задолго до начала кампании, и сейчас это именно будет делаться и делаться. И не только за счет истории с принцессой.
-А что еще?
-Например, он подчёркивает, что он не будет выводить Францию из НАТО. Он подчёркивает свою симпатию государству под названием Украина. То есть он подчёркивает, что он не будет бить тарелки, скажем. То есть он не в первых рядах, он не кричит, что надо французские войска отправить на Украину, что было бы для него несвойственно, и было бы для него совершенно контрпродуктивно. Это комплексный вопрос, связанный с имиджем, связанный с каким-то политическим позиционированием. Главное для него показать, что он не опасен для определенной группы избирателей. Их важно убедить, что Барбелла — это государственный деятель, который может быть президентом.
Во Франции, есть такое понятие — президенсьебль. Это, грубо говоря, закономерный кандидат в президенты, человек, который может быть президентом. А Барбелла изначально никакой не президенсьебль. Это обычно премьер-министр, это один из ведущих министров, это может быть глава партии, одной из ведущих партий. Барделла сложно, потому что он фактически даже не глава партии. Потому что всё-таки партия связана с Марин Ле Пен, в первую очередь. Ему надо решать эти проблемы с этой фамилией и он их решает. И делает заявления политические, что он не собирается бить тарелки, что Франция останется в Евросоюзе, но на своих условиях. Конечно, там интересно, на каких условиях, что и как. Или что Франция не будет возвращаться к франку.
Буржуа хочет спокойной, мирной, тихой, комфортной жизни, где он может зарабатывать, планировать жизнь для следующих поколений своей семьи и так далее. Это всё вполне закономерно, и Барделла вписывается вот в этот подход вполне. Посмотрим, что получится, интересно.
