тестовый баннер под заглавное изображение
Всех пугает перспектива затяжной, по-настоящему кровопролитной региональной войны, последствия которой — для мировой торговли, инфляции, фондовых рынков, населения многих стран (причем не только втянутых в конфликт) — могут оказаться куда печальнее, чем видится сейчас. Слишком много в происходящем неопределенности, разного рода угроз, связанных, в частности, с состоянием международной торговой логистики.
Так, в субботу Корпус стражей исламской революции (КСИР) разослал уведомления о запрете прохода всех судов через Ормузский пролив. Пытавшийся пробиться через него нефтяной танкер Skylight (под флагом островного государства Палау) подвергся атаке со стороны иранского побережья и начал тонуть, команду из 20 человек пришлось эвакуировать. И сейчас стратегически важный маршрут, через который проходит до 20% глобального экспорта нефти и до 30% — СПГ, фактически потерян для судоходства. Никому не хочется рисковать судном, грузом, а главное — жизнью.
По словам эксперта Финансового университета при правительстве РФ Игоря Юшкова, помимо фактора блокировки Ормузского пролива, для рынка нефти важен и другой момент: будут ли США и Израиль наносить удары по нефтяным объектам Ирана, который экспортирует 1,5-2 млн баррелей в сутки. В любом случае мировые рынки столкнутся с сокращением предложения, и это чревато ростом цен и до $120, и до $150 за баррель.
Но что эта ситуация означает для России, её экономики, бюджета, нефтегазового сектора, монетарных регуляторов, наконец, для рубля как «сырьевой» валюты?
Что касается нефти, то происходящее нашей стране в целом на руку, полагает Игорь Юшков: дисконт на Urals будет уменьшаться, а спрос — расти, в основном со стороны Китая, лишившегося поставок иранской нефти на сегодняшний день. Впрочем, резюмирует эксперт, нас устроит, скорее, коридор в районе $80-90 за баррель, поскольку сверхвысокие цены приводят к снижению потребления нефти в мире.
«Сегодняшнее утро на сырьевых площадках — классическая реакция на большую геополитическую встряску, — рассуждает экономист, партнер коммуникационного агентства Goldman Agency Ахмед Юсупов. — Удар по Ирану и последовавшая за этим ответная реакция Тегерана кардинально меняют расклады в регионе. Решение компании Maersk и других контейнерных гигантов приостановить рейсы через Ормузский пролив приведёт к существенному физическому сокращению предложения. Поэтому цена на Brent и подскочила выше $81 доллара, обновив максимум с июня прошлого года. И хотя первый, эмоциональный разгон уже скорректировался, напряжение никуда не делось. Закономерен и взлет золота выше $5400 за унцию: инвесторы по всему миру перекладывают в котировки премию за риск. Глобальный индекс экономической неопределенности сегодня зашкаливает, а значит, спрос на защитные активы будет только расти».
Для нас же важно другое: в моменте доллар растет, но для российской экономики это не критично. Рубль фундаментально устойчив, это его состояние подкреплено контролем за движением капитала. В ближайшие недели нефтяные доходы страны вырастут (не так динамично — из-за дисконта Urals к Brent, но всё же), что поможет создать небольшой запас прочности. Доллар же, отмечает Юсупов, в долгосрочной перспективе разрывается между своими функциями защитного актива и инструмента страны, которая ввязывается в затяжные конфликты. Это не добавляет ему привлекательности как мировой резервной валюте.
«Ситуация на глобальных рынках сегодня зеркально отражает принцип «бегства в качество», — говорит глава финтех-платформы SharesProДенис Астафьев. — Доллар дорожает, золото обновляет максимумы. Это стандартная реакция на военные действия. Но нам важно смотреть не только на мировые индексы, но и на внутренние. Рубль, скорее всего, останется на текущих уровнях в районе 77 за доллар либо немного ослабнет.
Ждать каких-то экстренных мер от Банка России не стоит. Регулятор давно не тратит резервы на удержание конкретных уровней, он сглаживает лишь пиковые всплески волатильности курса». На внутреннем рынке у ЦБ есть весь арсенал средств: от ключевой ставки до валютных ограничений, которые продлены как раз до марта 2026 года. Поэтому курс будет двигаться плавно, в рамках обозначенных трендов, резюмирует Астафьев. Для граждан это сигнал, что их рублевые сбережения под защитой, а паника на мировых биржах — не наша беда и не повод бежать менять валюту по завышенному курсу.
«Для рубля текущие события создают сложную картину, — говорит зампредседателя правления одного из российских банков Елена Марчук. — С одной стороны, рост цен на нефть обычно благоприятен для российской валюты, поскольку экспорт энергоносителей приносит весомую часть доходов в бюджет. Вместе с тем, усиление доллара может оказывать давление на валюты развивающихся стран с более высоким геополитическим риском. Что касается потенциальной реакции Банка России, у него в условиях повышенной волатильности на сырьевых рынках есть несколько опций. Например, регулятор может интенсифицировать валютные интервенции, либо, напротив, их ограничить, если внутренние риски инфляции станут более значимыми. Всё будет зависеть от того, насколько затянется военный конфликт, и насколько серьёзными окажутся последствия для глобального спроса и предложения на сырьевых рынках».
