тестовый баннер под заглавное изображение
Удорожание логистики, рост страховок и перебои с поставками уже вовсю бьют по рынку продуктов, отмечает The Guardian, Financial Times, Reuters и другие западные СМИ. После того, как Иран перекрыл Ормузский пролив, цены на азотные добавки выросли на 30%, поскольку поставки СПГ из Катара, который служит основным сырьем для их производства, фактически встали. В результате в Индии, например, многие предприятия по выпуску карбамида (мочевины) либо полностью приостановили работу, либо значительно снизили загрузку. Сельское хозяйство страны с населением в 1,4 млрд человек критически зависит от удобрений: их дефицит создает повышенные риски снижения урожаев пшеницы, риса, прочих базовых культур, а значит – скачка цен на еду.
В Европе остановлено либо функционирует на минимальной мощности около половины предприятий по выпуску азотных удобрений. Так, норвежская компания Yara сократила производство аммиака на 60%. Общемировую ситуацию усугубляет то, что перебои совпали с периодом подготовки к весенней посевной компании: времени на поиск альтернативных поставщиков практически не осталось. По данным Reuters, для многих аграриев в США и Канаде удобрения становятся недоступными из-за взлетевших цен. В целом, в наиболее уязвимом положении оказались страны Юго-Восточной Азии, включая Индию, Пакистан и Таиланд, где на поставки из региона Персидского залива приходится более четверти импорта карбамида, ключевого продукта азотной группы.
На сегодняшний день в тройку крупнейших производителей азотных удобрений входят Европа, Россия и Китай. Причем российские поставки (в частности, в Бразилию, Индию, США, государства ЕС) не идут через Ормузский пролив, что в нынешних условиях видится ключевым, решающим конкурентным преимуществом. Мы попросили экспертов оценить глубину кризиса на мировом рынке удобрений и ту роль потенциального бенефициара, которую в этих условиях многие отводят России.
Игорь Расторгуев, ведущий аналитик AMarkets:
«Закрытие Ормузского пролива ударило по рынку удобрений сильнее, чем по нефтяному. Через пролив в обычное время проходит до 35% мирового морского экспорта карбамида, и замены этим объёмам попросту не существует — для нефти есть резервные трубопроводы и стратегические резервы, а для аммиака и карбамида их нет. Цены на карбамид за первые недели после блокировки выросли примерно на 50% — с $482 за тонну 27 февраля до $720 к середине марта. FAO предупреждает: если кризис затянется дольше трёх месяцев, снизятся урожаи пшеницы, риса и кукурузы, а последствия для продовольственной безопасности в Азии и Африке окажутся необратимыми. Уже сейчас Indian Farmers Fertiliser Cooperative и ряд других производителей в Индии останавливают или переводят на техобслуживание мощности по выпуску карбамида из-за роста цен на сырьё. Бразилия, крупнейший в мире импортёр удобрений, получает значительную часть карбамида именно из Персидского залива. Так что угроза вполне реальная, просто пока растянута во времени — урожайность просядет осенью, а цены на продукты в магазинах подтянутся к 2027 году.
Россия в этой ситуации находится в сильной позиции. На нашу страну приходится около 23% мирового экспорта аммиака, 14% карбамида, а вместе с Белоруссией — 40% калийных удобрений. Экспортная инфраструктура полностью независима от Ормузского пролива. Балтийский карбамид поднялся с примерно $375 за тонну в среднем по 2025 году до $563–586 к 13 марта — рост почти на 40%. Импортёры в Нигерии и Гане уже заключают предварительные контракты на российские удобрения на третий квартал 2026 года — рынок перестраивается быстро, а новые логистические связи, как правило, крепки.
Вместе с тем, картина не настолько однозначна. Россия временно приостановила выдачу лицензий на экспорт аммиачной селитры, направив её приоритетно на внутренний рынок — наша страна и сама входит в посевной сезон. Кроме того, часть российских азотных предприятий понесли структурный ущерб. К примеру, завод «Дорогобуж» в Смоленской области встал до мая. Поэтому окно возможностей нужно ещё суметь грамотно использовать: заполнить освободившиеся ниши там, где санкционные ограничения этому не мешают, и закрепить долгосрочные контракты на рынках Глобального Юга».
Алексей Зубец, директор Центра исследований социальной экономики:
«Я не разделяю алармистский настрой, высказанный в западной прессе. Рынок азотных удобрений, которые производят из аммиака, пострадал процентов на 20-30, не больше. Безусловно, выпадение такой доли приведет к снижению урожайности в 2027 году, но основной объем азотных удобрений для текущей посевной кампании страны закупили за несколько месяцев до её начала. То есть, еще до марта. Кроме того, в элеваторах по всему миру находится практически годовой запас пшеницы. Соответственно, никаких трагических последствий для сельского хозяйства и конечных потребителей в северном полушарии в этом году не будет. Также очень сильно преувеличены все разговоры о продовольственном кризисе, о голоде, который якобы наступит в 2027-2028 годах в Африке и ряде других регионов планеты.
Что касается России, одного из крупнейших мировых производителей удобрений, велика вероятность, что спрос на её продукцию будет только расти. Тем более, что речь идёт не о подсанкционном товаре, торговать которым проще всего, в том числе – с тем же Западом. Отечественный химический комплекс может заработать на этом весьма приличные деньги».
