тестовый баннер под заглавное изображение
1,6 млн – это самое высокое значение за весь постпандемийный период (во втором квартале ковидного 2020 года было почти 2 млн человек). Большая часть, около 1,3 млн человек, работали в режиме сокращенной недели или сокращенного рабочего дня, а примерно 200 тысяч оставались в вынужденном отпуске, говорится в докладе Банка России «Региональная экономика». Судя по результатам опросов, сегодня в активном поиске персонала (за исключением, пожалуй, высококвалифицированного) находится всё меньше работодателей. В марте 2026 года доля предприятий, отмечавших нехватку работников, упала до минимального за последние два года 51%.
Основные причины ослабления дефицита кадров – охлаждение спроса в экономике и вынужденная оптимизация бизнес-процессов. Как следует из данных ЦБ, большинство компаний «заморозило» наём дополнительных сотрудников до конца года, с целью снизить расходы, прежде всего, на фонд оплаты труда. При этом активно практикуются разнообразные формы частичной занятости, такие, как перевод людей на четырех- или даже трёхдневную рабочую неделю.
«1,6 млн человек на фоне обшей рабочей силы в 76,3 млн — это чуть больше 2%, — говорит ведущий аналитик АМаркетс Игорь Расторгуев. — Немного, но важнее динамика — прирост за полгода почти на 10% — и это при том, что кадровый дефицит никуда не делся. По данным мониторинга Банка России, в марте нехватку персонала по-прежнему испытывали 51% предприятий. Получается парадоксальная картина: работников формально не хватает, но часть уже нанятых переводят на сокращённый день или отправляют в простой. Объяснение простое — работодатели не хотят расставаться с людьми в условиях, когда найти замену им крайне сложно. Охлаждение спроса и оптимизация издержек заставляют резать фонд оплаты труда, но не штат. Это мы видели и в пандемию: тогда предприятия точно так же предпочитали «консервировать» персонал, а не увольнять».
Сейчас — схожая логика, только триггер другой: высокая ключевая ставка бьёт по инвестиционному спросу, гражданский сектор промышленности — особенно добыча и часть обрабатывающих производств — притормаживает. Именно там, по данным ЦБ, неполная занятость распространена сильнее всего. Уровень безработицы при этом не меняется. Люди действительно сохраняют рабочее место, просто работают меньше и, соответственно, меньше получают. Часть из них уходит в подработку через платформы — рост числа самозанятых это подтверждает. Так что говорить о начале волны безработицы пока оснований нет. По словам Расторгуева, тренд на расширение сегмента неполной занятости, скорее всего, продолжится и до конца первого полугодия 2026-го — пока ставка остаётся высокой, и спрос в экономике не восстановился.
«На формат неполной занятости перешли, прежде всего, автопром и строительная отрасль, — отмечает директор Центра исследований социальной экономики Алексей Зубец. – В целом же ситуация обусловлена высокой ключевой ставкой, которую Центробанк, не исключено, снизит 24 апреля на процентный пункт. Надо ведь как-то запускать экономику, явственно сползающую в рецессию, а для этого нужны дешёвые кредиты. Кроме того, поскольку у нас низкая предпринимательская активность, налоги толком не собираются, несмотря на повышение НДС до 22%. Часть предприятий ушла в тень и не платит государству вообще ничего, а другая часть – сокращает обороты. Льготная ставка по ипотеке не спасает падающий строительный рынок, а все эти бесконечные утильсборы – автомобильную отрасль: население отказывается покупать легковые машины отечественного производства. Резкое снижение спроса на конечную продукцию вынуждает в итоге переводить персонал предприятий на неполный рабочий день, хотя пока это не стало массовым явлением. Еще одна проблема — нехватка квалифицированной рабочей силы. Ну, уволите вы редкого специалиста, а потом как найти ему адекватную замену?»
