Александр Збруев.
тестовый баннер под заглавное изображение
Всё началось с того, чем обычно заканчивается успешная работа, — аплодисментами. Нескончаемыми. Как будто артист только отыграл, выдохнул и вышел на поклоны. Нет, он вышел, чтобы, как ни громко это прозвучит, исповедоваться.
Александр Збруев.
Александр Викторович пригласил нас в свою жизнь. А она у него была совсем непростой. Мог и не выжить, сгинув по дороге в исправительно-трудовой лагерь, куда отправили его маму. А с ней и новорожденного младенца.
Из того страшного периода он мало что помнит — только грязные, забитые военными вагоны поезда, которым он, уже шестилетний, возвращался с мамой из ссылки в Москву. Ну а там — Арбат, местная шпана, в ряды которой он органично влился. А потом был счастливый билет, который этот арбатский парень вытянул, — одна из главных ролей в фильме «Мой младший брат» по повести Василия Аксенова «Звездный билет».
Для него всё важно, и важны все, кто вошел в его жизнь, определил судьбу, сформировал — режиссеры Александр Зархи, который и снял дебютный для Збруева фильм, Анатолий Эфрос, который научил его чувствовать театр на кончике пальцев, Марк Захаров… И коллеги, с которыми работал на сцене и в кадре. Пестрая лента с фрагментами из фильмов. И еще поэзия, которую он читает, и музыка, которая гитарным перебором звучит время от времени.
Любимый вопрос журналистов к Александру Збруеву: «Как вам удается сохранять такую форму?» — пожалуй, на этом спектакле получает достоверный ответ. Дело, конечно, не только в спорте, правильном питании и прочем… Понимаешь, что этот немолодой человек с юношеской выправкой, не скрывающий своего возраста, правильно проживает свою жизнь в искусстве. Без зависти, без суеты, не участвуя в разборках, без громких заявлений и публичных оценок чужих поступков. Он всему знает цену, на всё имеет свой философский взгляд. Но накануне своего дня рождения вышел к обожающей его публике с исповедью — просто «А.Збруев».
После того как стих шквал аплодисментов и все, кто мог и не смог его поздравить лично, ушли, и мы поговорили с Александром Викторовичем. Перво-наперво он сказал мне:
— Я перешагнул какую-то черту. В свои 88 я могу себя поздравить, что что-то сделал. Мне надо было высказаться, и я высказался. Я ничего не придумывал.
