Алексей Семихатов. Фото: Музей «АТОМ»
тестовый баннер под заглавное изображение
Конечно, говорить, что прямые науки и музыки параллельны — лукавство, но согласитесь, нечасто можно увидеть, как настолько сближаются физика, химия, математика и искусство музыкальной композиции. «Параллельные» в музее «АТОМ» пересекают Алексей Семихатов, доктор физико-математических наук, и Алексей Трифонов, худрук Нижегородского театра оперы и балета им. А.С. Пушкина. Концепция очень простая: берется временной отрезок в 20 лет, ученый рассказывает о главных мировых достижениях времени, а затем музыканты исполняют произведения разных композиторов эпохи.
Мы попали на один из концертов цикла — он был посвящен периоду 1940-1950-х годов, когда открыли структуру спирали ДНК, разработали атомную бомбу и устройство атомной электростанции — как минимум о паре десятков научных достижений легким и понятным языком рассказал Алексей Семихатов. Перед глазами пронеслась история достижений в броских фактах и лицах — откуда взялся термин «большой взрыв», как сделали первое фото Луны в космосе и многое другое. А затем зазвучала музыка.
Но фишка в том, что восприятие сочинений после экскурса в историю научных достижений совсем иное — и это поразительно наблюдать за самим собой, как твои привычные культурные и исторические ассоциации с музыкой середины прошлого века словно собрали в коробочку и убрали, распаковав перед нами совсем другой ящик. И вдруг открывается удивительный букет новых смыслов! Музыкальная программа довольно экзотическая, подобрали музыку редко исполняемую, включив авторов малоизвестных нашему слушателю — Джачинто Шельси, итальянский автор, из биографии которого узнаем, что в 1950-е (а исполненное произведение «Quays» написано в 1954 году) он путешествовал на Восток, в том числе в Индию, отсюда логично предположить, что в сложное послевоенное время, когда Европа восстанавливалась после разрухи, композитор совершает физический и духовный эскапизм, побег от обстоятельств, но после прочитанной экспресс-лекции накладывается и другое — в эпоху, когда люди вот-вот вырвутся в космос, Шельси ищет космос духовный, совмещая современные композиторские техники с духовными поисками, где отчетливо слышна буддистская нота.
Ольга Бочкарева и Константин Чурсин. Фото: Музей «АТОМ»
Из композиторов на слуху — наш соотечественник Вениамин Баснер, автор знаменитых песен «На безымянной высоте», «С чего начинается Родина», «Белой акации гроздья душистые» и многих других советских хитов. В программе прозвучал его вокальный цикл «Стихотворения Пушкина» — для той эпохи в советской музыке такой лиризм мало характерен. Учитывая, например, что другом его был Дмитрий Шостакович, в ухо сразу бросается разница музыкального языка — во время скоростей, развития ядерного оружия, ярких научных открытий композитор все еще ищет свой уютный уголок для заземления, спокойствия, замедления и наслаждения простыми человеческими радостями. Кстати, об исполнителях — в этом концерте блистали артисты Нижегородского театра и одаренные московские консерваторцы.
Еще одно звездное имя в списке исполняемых авторов — Джон Кейдж, тот самый, что написал 4’33, когда в трех «музыкальных частях» не исполняется ни ноты, здесь же музыка все же прозвучала. Как сказал Алексей Трифонов, «Шахматными пьесами» Кейджа в программе сделали «арку через океан» — из Европы к американскому композитору, автору жанра музыкальный перформанс.
«Черный дрозд» Оливье Мессиана — произведение, обращенное к природе через призму христианства. И вот она, точка пересечения «физиков» и «лириков» — каждый из нас смотрит на природу, пытается ее изучить, только подход ученых к природе сильно отличается от взгляда людей творческих на нее. Кстати, эта синергия порой дает неожиданные открытия: так, когда техническое устройство попадает в руки художника, мастер вполне способен открыть в нем свойства, о которых ученые даже и не думали. Впрочем, возвращаясь к Мессиану, стоит сказать о том, как музыка дарит нам, живущим в век скоростей, ощущение внутренней паузы (парадокс, да?), причем пауза эта может быть медитативной, как у Мессиана, так и бодрой, как у поляка Витольда Лютославского, чьи «Танцевальные прелюдии» закрыли музыкальную программу вечера.
