«Жительница села Бедюк. Фото предоставлено съемочной группой
тестовый баннер под заглавное изображение
Проблема исчезающих языков существует давно, и кинематографисты мимо нее не проходят. К примеру, одна из картин, выдвинутых на кинопремию «Ника», рассказывает об осетинском языке, который еще в 2009-м ЮНЕСКО признало вымирающим.
«Гору языков» Родион Исмаилов начал снимать в 2022 году, но этому предшествовала большая подготовительная работа, целый год встреч с учеными, главами районов Дагестана. Перед началом съемок была составлена карта его языков. Съемочная группа проехала едва ли не все районы, знакомилась с людьми, подбирала подходящих героев. Потом снимали высокогорные пейзажи с квадрокоптером. Никакого ИИ, как некоторые подумали.
Родион Исмаилов родился в Азербайджане, окончил Санкт-Петербургский университет кино и телевидения, организовал в 1990-е совместно с Александром Башировым легендарный теперь уже «Дебошир фильм», работал продюсером на картине «Железная пята олигархии», получившем в свое время обойму призов, включая Tiger Award Роттердамского кинофестиваля. Его документальные картины «Кочевье», «Моя родня», «Плацкарт» участвовали в десятках отечественных и мировых фестивалей, удостаиваясь наград.
Житель села Анди. Фото предоставлено съемочной группой
Перед показом «Горы языков» слово дали лингвисту. Приведенные цифры впечатляют. В современной России 155 языков, и 100 из них обречены на вымирание. В мире насчитывается 7 тысяч языков, и среди них только 7 считаются основными: китайский, хинди, английский, русский, португальский, испанский, арабский. Даже такой распространенный в мире язык, как французский, не вошел в этот список, поскольку те, кто на нем говорит, не считают его родным, в основном это касается бывших французских колоний. Одни языки вытесняют другие.
При этом только в Гвинее насчитывается 840 языков. А в небольшом Дагестане их, по разным сведениям, — от 32 до 68, и некоторые не имеют письменности.
Как все это объяснить? Оказывается, причина в том, что живут в Дагестане в труднодоступных и высокогорных местах, поэтому и язык законсервировался, развивался обособленно. Один даргинец может не понять другого, живущего в соседнем селе, хотя язык у них один. В Дагестане 120 диалектов.
Иногда два села разделяет всего три километра, а менталитет у людей абсолютно разный, и что приемлемо у одних, недопустимо у других. Разница может быть столь огромна внутри одного села, что его верхняя часть не отдаст невесту жениху из нижней.
Один из героев фильма рассказывает о свадебном обычае в родном селе. Полдня народ выпивает, затем начинается массовая драка, а потом прыжки с сарая. Односельчане ломают ноги и руки, попадают в больницу. Такого нигде больше не встретишь, но это вековая традиция.
Жительница села Кидеро. Фото предоставлено съемочной группой
Жители разных сел рассказывают, что их внуки не хотят учить родной язык. Да и нет часто такой возможности. Как его выучить, если в неделю полагается всего один урок родного языка. Если родители не будут передавать его детям, то никакая школа не спасет.
На экране появляются десятки героев самого разного возраста. Все они говорят на своем языке — аварском, даргинском, ногайском, лезгинском, лакском… И надо было найти переводчиков, чтобы все это понять и перевести.
Предварительно был составлен опросник, но в процессе разговора с конкретным человеком менялись темы. Сняли столько материала, что его хватит на сериал, поскольку задействовано в съемках было 300 с лишним дагестанцев.
Что такое Дагестан? На этот вопрос его нынешнее население и те, кто давно рассеян по миру, непременно ответят: «Это прежде всего семья». Родион Исмаилов тоже сделал акцент на семью, оставив другие темы за кадром.
Родион Исмаилов после премьеры.
К приезду съемочной группы заранее готовили национальные костюмы. Тут помогали главы районов и местные руководители культуры. Костюмы на экране удивительные и очень разные. Родион Исмаилов придумал стоп-кадры, когда разговоры с людьми, их монологи на миг прерываются, и мы видим фигуры людей, стоящих на краю обрыва у висящих над пропастью домов, в цветущей степи. Пейзажи в Дагестане ошеломительные. В высокогорье дух захватывает. А люди словно застыли, и только ветер колышет их одежды.
Разговоры идут о самом главном — рождении и смерти, свадьбе, похищении невесты, молитве, многоженстве, местных обычаях. Каждый рассказ — самостоятельная новелла.
Удивительно, но некоторые зрители в тот вечер говорили о драматизме увиденного, что им хотелось бы чего-то более радостного. А фильм наполнен таким тонким юмором, иронией и мудростью, которые привносят сами герои.
В каждом доме кинематографистов ждало испытание для желудка. Им непременно говорили, что угостят таким хинкалом, какого они еще не ели, и кормили от души. Дело доходило до того, что, переступая порог, группа говорила гостеприимным хозяевам: «Мы хинкал есть не будем».
На показ пришли люди, давно живущие в разных городах, но родившиеся в Дагестане. Кто-то стал юристом, кто-то военным врачом, кто-то исполняет музыку и песни своего народа — они прозвучали в тот вечер. Среди зрителей была и двоюродная внучка Расула Гамзатова, тоже документалист, снявшая фильм про Красную Слободу, где живут горские евреи.
