Ксения Овчинникова (Клара) и Сергей Гаген (принц Оршад) в балете «Щелкунчик». Фото — Анна Рубакова
тестовый баннер под заглавное изображение
Вообще, в номинации «Классический балет» на «Маске» представлено всего три балета: кроме двух балетов Самарского театра, в номинацию так же попал балет Пермского театра оперы и балета «Орфей». Выбор хоть и невелик, но конкуренция между театрами ожидается весьма серьёзная: жюри национальной премии будет трудно выбирать из трех спектаклей лучший, потому что все три достойные претенденты на победу.
В случае с балетами Самарского театра – перед нами балетная классика в чистом и беспримесном виде. Спектакль «Щелкунчик» на музыку Чайковского, поставленный одним из главных в мире специалистов по балетной старине, худруком самарской труппы Юрием Бурлакой, можно назвать реконструкцией того самого первого «Щелкунчика» 1892 года, который видел Чайковский. Вошедший в программу «Балеты императорского двора» спектакль «Роман бутона розы», также созданный хореографом-реконструктором Натальей Воскресенской тоже реконструкция, но другого рода: поскольку хореография Петипа к балету «Роман бутона розы», даже в записях не сохранилась. Воскресенская, изучившая стилистику Петипа по дошедшим до нашего времени его работам, сочиняла всё-таки стилизацию, в которой, однако, удалось почти доподлинно воспроизвести на сцене дух и образ последнего балета Петипа. Здесь важно подчеркнуть, что хореография, созданная Воскресенской, вовсе не хореография Петипа, а прекрасная фантазия балетмейстера. Но фантазия глубоко погруженного в тему специалиста по балетам XIX века.
Денис Мазанов (мотылек-Сфинкс) в балете «Роман бутона розы». Фото — Анна Рубакова
Очень жаль, что ныне исчезли у «Золотой маски» частные номинации. Потому что в показанных на сцене Большого театра спектаклях балетная труппа самарского театра отлично проявила себя, продемонстрировав не только слаженность и красоту ансаблевых построений и перестроений, но и чуткость в понимании стилистики хореографии конца XIX века.
Особенно отметим выступившего всего во второй раз в Москве в партии Сфинкса, талантливого танцовщика Дениса Мазанова. После того как труппу, к сожалению, покинул бразилец Педро Сиара, он, наверное, самый перспективный и интересный танцовщик театра. Золотой лауреат последнего конкурса Юрия Григоровича «Молодой балет мира» (вызывает удивление, что в иерархии труппы он всё ёщё корифей) не только невесомо парил легкокрылым мотыльком над Новой сценой Большого театра, делая всевозможные туры, прыжки и заноски, и вообще блистая своей виртуозной техникой. Он показал и убедительную актерскую игру, создав выразительный образ пустоголового красавца, манипулируемого обольщающими его девушками-цветами, в этой пустячной, но на самом деле довольно жизненной и серьезной аллегории.
Хочется выделить и ещё одного дебютанта в партии мотылька — Сфинкса Сергея Гагена, а так же Анастасию Голощапову (Настурция), Манаэ Банно (Маргаритка), Дмитрия Петрова (Старая бабочка). Прелестной получилась, словно благоухающая своей свежестью Роза у Софьи Тумановой и Ксении Овчинниковой, выступивших на гастролях в разных составах. Причем эту роль артисткам удалось показакть в разных своих состояниях: и в качестве еще нераспустившегося бутона, и как представший во всей своей красе распустившейся цветок, а так же как цветок увядающий от страданий и волнений, но потом снова возрожденный в своей красоте.
Денис Мазанов (мотылек-Сфинкс) и Софья Туманова (Бутон розы) в балете «Роман бутона розы». Фото — Анна Рубакова
Показано это балеринами было не только за счет мимики и танца, характерными для стилистики конца XIX века, но и за счет костюмов разработанных по сохранившимся эскизам директора-императорских театров Ивана Весволожского художником по костюмам Татьяной Ногиновой. А также за счет декораций, напоминающих Летний сад в Сант-Петербурге или парки Царского Села и Петергофа ( художник-постановщик Альона Пикалова).
Исчезнувшие и возрожденные заново спектакли объединяет одно общее свойство: они созданы в совершенно другой эстетике, нежели классические спектакли, поставленные в советское время. Это эстетика императорского балета конца XIX века. Что видно и на примере другого балета показанного на гастролях – балета Чайковского «Щелкунчик».
«МК» уже подробно писал об этом спектакле, как и о спектакле «Балеты императорского двора», когда они исполнялись в Самаре впервые. Здесь же лишь отметим, что хорошо известный нам по советским, как бы каноническим редакциям, таким как версии Василия Вайнонена (постановка 1934 года) или Юрия Григоровича (постановка 1966 года) балет «Щелкунчик» резко отличаются от возрожденного из небытия шедевра, реконструированного Юрием Бурлакой, вернувшему нас к истинному классическому канону. Причем речь не идет о сравнениях: они разные настолько, насколько разнится между собой эстетика императорского балетного театра и советская эстетика.
Клара Ксения Овчинникова (Клара) и Сергей Гаген (принц Оршад) в балете «Щелкунчик». Фото — Анна Рубакова
Почти тридцать лет, как пазл, из разных, добытых им в результате исследовательской работы разрозненных сведениях, собирал свой шедевр Юрий Бурлака, всегда, как честный и принципиальный исследователь, подчеркивающий, что проделанная им работа это не реконструкция, а возрожденный заново спектакль.
