Фото: Пресс-служба Московской филармонии
тестовый баннер под заглавное изображение
«Страсти по Иоанну» — одно из произведений-хитов у Баха наряду с другой ораторией, «Страсти по Матфею». Помнится, во времена учебы в музыкальном училище, когда мы были еще студентами подготовительных курсов, наш преподаватель пошел необычным путем на первом же занятии. Вместо биографии И.С. Баха он раздал нам ноты, обложка была обернута бумагой, поэтому что именно за произведение нам предстояло услышать, мы не знали. Ясно, что Бах, но у него ведь более тысячи сочинений (и это только известных музыкальной науке). Так, юные мы сидели два часа над сложной партитурой с немецким текстом. Когда музыка завершилась, педагог спросил нас:
— Ну, кто узнал, что мы только что прослушали?
— Бах…
— А что именно?
— Оратория.
— Какая?
Мы, знакомые с музыкой Баха лишь по программе музыкалки, с ответом не спешили:
— Други мои, надо знать букву, цифру, ноту, и главное — ноты Баха! Это «Страсти по Иоанну».
С тех пор Баха мы все узнавали с первой ноты. Однако усвоили и еще одно правило: музыка барокко — не самая простая для исполнения, у нее много правил, которые в наши времена все сложнее соблюдать. Однако коллектив Камерного оркестра России в последние пять лет специализируется на барочной музыке — Гендель, Вивальди, конечно же Бах и многие другие гении. Коллектив подходит к исполнению со всей тщательностью. Например, уже давно в их коллективе «играют на жилах» (нет, это не играть на чьих-то нервах) — речь об аутентичном исполнении, когда обращаются к старинной музыке и играют на инструментах того времени. В случае с юбилейным концертом Камерного оркестра России, которым сейчас управляет дирижер Филипп Чижевский, струнники не только играют на жильных струнах (сделанных из кишок животных), но еще и в оригинальном строе — привет всем обладателям абсолютного слуха, которые весь концерт ощущали небольшой дискомфорт, ведь нота «ля» во времена Баха звучала ниже, чем сейчас. Современный строй 440 Гц, а в барочные времена — 415 Гц.
Филипп Чижевский. Фото: Пресс-служба Московской филармонии
Чтобы «Страсти по Иоанну» звучали точно так, как было в давние времена, нужно, чтобы на сцене была группа континуо — «непрерывный бас», который звучит на протяжении всего произведения или раздела. Группа континуо — та видимая на сцене часть, которая нажимает кнопку перемещения в другое время. Старинные лютни, клавесин, орган позитив (небольшой передвижной орган), теорба (огромный струнный щипковый инструмент с вытянутым грифом) — все было на сцене. Особого колорита добавили роскошные вокалисты — Лилит Давтян, Дмитрий Синьковский, Михаил Нор, Юрий Махров, Евгений Ставинский и Илья Татаков. Помимо качественного исполнения (а музыка Баха невероятно сложна!), певцы порадовали и блистательным немецким языком. Как отметили в программке концерта, специально для выступления с артистами занимался преподаватель немецкого языка.
Любопытно, что когда-то дирижер Филипп Чижевский тоже исполнял «Страсти по Иоанну» в качестве вокалиста, в детстве как дискант, позже как солист, причем делать это ему довелось вместе с Дмитрием Синьковским. Как они теперь шутят, «Мы — мушкетеры 20 лет спустя».
— Вся жизнь человеческая состоит из радости и из страданий. Христос всех нас любил, поэтому пришел на землю всех нас спасать. И благодаря этой музыке мы стараемся забыть про слова, музыку, про ноты, оттолкнуться от всего этого и вспомнить о главном, — объясняет выбор именно «Страстей по Иоанну» Чижевский, — Когда мы репетировали с оркестром, с хором, я им говорил: «Вы должны играть и петь как любители, как те люди , которые приходят в храм, поют молитву, допустим, «Отче наш», они не думают, вступят ли вместе или нет, сфальшивят ли — просто поют от сердца. И в этом сложность, ведь музыка Баха — верх филигранности. И вместе с тем она должна быть настолько естественной, чтобы не ощущались украшательство, нюансы и детали. Это вселенская молитва, которым пронизано всего его творчество.
«В каждой музыке — Бах, в каждом из нас — Бог», — писал Иосиф Бродский. Поэтической мысли вторит и Чижевский, отмечая, что «если бы Бах был единственным композитором на земле, то его было бы вполне достаточно: он смог бы наполнить всех своей любовью».
