Фото: Анна Гребляускайте
тестовый баннер под заглавное изображение
В Московском театре кукол состоялась премьера «Когда придёт Динозавр» в постановке Юлии Боровской по пьесе Арсения Безносикова. В основе – лабораторный принцип, когда текст и спектакль создаются почти синхронно, в постоянном обмене между драматургом, режиссёром и будущими исполнителями. Пьесу создавали специально под кукольную природу будущего спектакля. Постановка родилась как дипломная работа студентов Высшей школы сценических искусств, это зрелая, живая история, точно отражающая рутину, знакомую каждому.
Сюжет, на первый взгляд, прост: вечер, мудрый старший брат Костик и вредная младшая сестра Нина не хотят спать, а уставшая мама пытается их уложить. Брат и сестра втягивают взрослый мир в игру, где граница между реальностью и сказкой быстро исчезает. И вот уже обычная квартира превращается в пространство, где возможно всё: мячик, половник, прищепка – и перед нами уже сорока; картошка – и это ёж; обычный конструктор – жираф. Главный фокус постановки – «подручные материалы», что сегодня особенно актуально. Ведь в то время как всё вокруг становится всё более технологичным и «готовым», театр возвращает нас к первооснове: к игре, к воображению, к способности видеть чудо в самом обыденном. И это работает не только с детьми: взрослые в зале реагируют не менее живо.
Интересно и то, как в спектакле выстроено соотношение «кукольного» и «человеческого»: дети здесь – планшетные куклы, которые сами выглядят, как игрушки, а родители — живые актёры, существующие в реальном, бытовом измерении. Получается любопытный эффект: мир ребёнка как пространство игры и фантазии воплощён в кукле, тогда как взрослый мир остаётся приземлённым, физически ощутимым. При этом граница между ними постоянно размывается: взрослые сами вовлекаются в игру, детская «кукольность» постепенно начинает заражать и их поведение.
Фото: Анна Гребляускайте
Особенно интересны декорации, выстроенные как детская комната. Привычный беспорядок, игрушки свисают с полок, наклейки, надписи мелками. Переднюю часть двигают, переворачивают, на месте создавая интерьер под нужды истории. Части декораций тоже обретают особенный смысл, воплощая в жизнь фантазии героев: напольная лампа увеличивается, мимикрируя под сказочный растущий колокольчик, а шторы становятся водой, в которую ныряют персонажи. Особенно подкупает то, как легко и без нажима происходит это превращение. Никаких затемнений, сложных перестановок или «театральных пауз» – зритель видит сам процесс, который и оказывается самым захватывающим.
Важно и то, что перед нами не рекламная «идеальная семья», а живая, узнаваемая. Папа, задерживающийся на работе, вызывает у мамы вполне ощутимое раздражение. И именно из этой обыденной, чуть растрёпанной жизни постепенно вырастает сказка как способ договориться, успокоить, услышать друг друга. Не случайно тот самый «динозавр», которого так ждут и одновременно побаиваются дети, в финале обретает вполне конкретный облик: папа надевает костюм и становится частью игры. И в этом простом, почти домашнем чуде кроется смысл спектакля: фантазия не уводит от жизни, а помогает её исправить.
