Фото: Jochen Tack/imageBROKER.com/Global Look Press
тестовый баннер под заглавное изображение
Дебаты о вреде и пользе социальных сетей для подростков длятся уже не одно десятилетие, однако до сих пор большинство исследований оперировали средними показателями, вроде количества часов, проведённых перед экраном. Новое исследование, проведённое психологами под руководством Федерики Анджелини на выборке из 1211 голландских подростков в возрасте от 10 до 15 лет, впервые предлагает взглянуть на ситуацию через призму психологических профилей.
Наблюдая за участниками на протяжении трёх лет и анализируя не только частоту, но и характер их активности, а также скрытые мотивы (страх упущенного, жажда популярности), учёные выделили четыре чётко очерченных типа пользователей. Результаты показали, что отсутствие в социальных сетях может быть не признаком осознанного цифрового детокса, а маркером социального неблагополучия.
Крупнейшая группа была названа «всесторонними пользователями». Эти подростки умеренно активны, они и листают ленту, и делятся контентом, и общаются. Их онлайн-привычки — прямое продолжение насыщенной офлайн-жизни. Они уже имеют крепкие дружеские связи и используют соцсети для их поддержания, координации встреч и обмена эмоциями. Качество их дружбы оставалось стабильно высоким на протяжении всего периода наблюдения.
Вторая по величине группа (около 30 процентов), так называемые малопользователи, практически не проявляла никакой цифровой активности. На первый взгляд, это могло бы порадовать сторонников ограничения экранного времени, однако данные свидетельствуют об обратном. У этих подростков изначально был зафиксирован самый низкий уровень качества дружеских отношений. Они не отказывались от технологий сознательно — им просто не с кем было общаться. Их цифровая пассивность стала зеркалом социальной изоляции в реальном мире.
Особый интерес представляют две малочисленные, но показательные группы. «Пользователи, склонные к самораскрытию» (около 8 процентов) — это подростки, которые предпочитают делиться сокровенными мыслями и чувствами именно в сети, а не при личной встрече. У них были диагностированы более высокие показатели тревожности и депрессивных симптомов. Однако, вопреки ожиданиям, качество их дружеских отношений не страдало — напротив, оно оставалось на высоком уровне.
Исследователи полагают, что анонимность и сниженное давление невербальных сигналов в сети позволяет этим детям быть более открытыми и уязвимыми, тем самым сохраняя эмоциональные связи. Наконец, «пользователи с высокой самооценкой» (около 7 процентов) использовали социальные сети преимущественно для самопрезентации, стремясь к статусу и вниманию.
Они охотно публиковали посты о себе, но слабо интересовались жизнью других. Это единственная группа, у которой за три года качество близких дружеских отношений не улучшилось, а значительно ухудшилось. Фокус на аудитории, а не на партнёре по общению, не способствует углублению личных связей.
Главный вывод исследования заключается в том, что социальные сети в своей основе не являются ни «злом», ни «панацеей». Они работают как усилители: укрепляя существующие связи и обнажая их отсутствие. Подростки, у которых есть друзья, используют платформы для поддержания контакта.
