Иран озвучил полный список экономических требований к США, развязавшим военную агрессию. Самые главные — ввести плату за проход через Ормузский пролив (лишь $2 млн за судно, либо по $1 с каждого барреля), ограничить проход до 15 судов в сутки и немедленно разморозить все иранские суверенные активы на Западе.
Через Ормуз проходит до 20−25% мировых поставок нефти — около 17−18 млн баррелей в сутки. Любое искусственное сжатие трафика немедленно закладывается в премию к цене Brent и страховые ставки. Даже текущий «потолок» в 15 судов — это не блокада, а управляемый дефицит. Это вынудит запад договариваться с Ираном дальше.
Но все же центральное требование — разблокировать $100−120 млрд иранских активов. Как пишет экономист Николас Малдер из Института Петерсена (PIIE), подобные суммы эквивалентны нескольким годам импортного финансирования Ирана и критически важны для стабилизации курса риала и внешней торговли.
Ключевой вопрос: пойдут ли США на разморозку?
Ответ — почти наверняка нет в чистом виде. Как пишет гарвардский экономики Джеффри Сакс, санкции в XXI веке — это не просто инструмент давления, а политический инструмент для долгосрочного контроля над разными странами. Разморозка активов без системных уступок подрывает сам механизм санкционной политики в том виде, как его понимают в администрации США, пишет Сакс.
Более того, часть активов заморожена не только по линии США, но и в рамках решений ООН. Это делает быструю разблокировку юридически сложной. Даже при политической воле процесс займет месяцы, а не «две недели», как требует Тегеран.
Иран это понимает. Поэтому ограничение прохода через Ормуз — не попытка добиться мгновенного результата, а способ повысить цену отказа. Как пишет Джеффри Сакс, в терминах политической экономии, Иран выбрал классическую стратеги cost imposition («рост затрат»): создание издержек для контрагента быстрее, чем для себя. И это логичное продолжение стратегии асимметричной войны, которые Иран навязал США и Израилю с первых дней западного вторжения.
Здесь важно, что Иран даже в разгар войны не перекрывал пролив полностью. По согласованию с иранскими властями через него продолжали проходить суда дружественных стран (в частности, Китая и России), а сейчас в список стран-исключений вошел и Ирак.
Параллельно Тегеран выдвигает переговорный пакет: частичная заморозка обогащения урана в обмен на доступ к активам. По данным Reuters, речь может идти о годовой паузе. Это соответствует логике, которую турецко-американский экономист Дэни Родрик описывает так: государства под санкциями (будь то Иран или Россия) чаще идут не на капитуляцию, а на «временные сделки», позволяющие выиграть время и ресурсы.
США же требуют отказа от обогащения в принципе — что для Ирана абсолютно неприемлемо. Здесь возникает тупик максималистских позиций. Как отмечает экономист и политолог Барри Айхенгрин, подобные конфликты часто разрешаются через «неполные компромиссы», когда стороны формально сохраняют позиции, но фактически отступают. По сути, на грядущих переговорах, США и Иран будут торговаться именно по поводу масштаба отступления от своих максимальных требований. Например, что касается иранских активов на Западе, американцы могут пойти на частичную разморозку. А вот Иран, в свою очередь, представит это как контрибуцию за проигранную США войну.
Но тут дополнительно в игра вдруг вступили ОАЭ. Он внезапно заявили, что тоже хотят заморозить иранские активы — а это один из ключевых каналов обхода санкций. По оценкам американского Минфина, ОАЭ десятилетиями выполняли функцию финансового хаба для иранского бизнеса. Потеря этого канала резко снижает устойчивость экономики Ирана. Зато усиливает мотивацию Тегерана жестко действовать прямо сейчас.
Экономический эксперт Лоуренс Саммерс, директор Национального экономического совета, подчеркивает, что Иран действует очень грамотно: энергетические шоки остаются главным триггером инфляции. И ограничение поставок через Ормуз автоматически бьет по инфляционным ожиданиям в США и Евросоюзе. А это, в свою очередь, влияет на поддержку американского вторжения в Иран. Для администрации Дональда Трампа, которому в ноябре предстоят сложнейшие выборы в Конгресс, политические издержки могут оказаться слишком высоки.
Но сценарий может быть и противоположным, считает аналитик Кеннет Рогофф: логика Трампа — усиливать давление при эскалации. Так что, по мнению эксперта, наиболее вероятный сценарий — частичная разморозка (несколько миллиардов), привязанная к ограниченным уступкам по ядерной программе. Полное снятие санкций и полная разблокировка $100 млрд — практически исключены.
Именно поэтому Иран и США сейчас в начале длинного торга. И Ормуз в этой конструкции — не поле боя, а рычаг переговоров.
