© Iranian Supreme Leader’S Office/ Keystone Press Agency/Global Look Press
тестовый баннер под заглавное изображение
С тем, что агрессия позволила иранцам во много преодолеть обострившиеся в последние годы внутренние противоречия, он в целом согласен, но с некоторыми оговорками.
— Иран и задолго до конфликта не был монолитным, – говорит эксперт. – Там давно накоплены серьёзные внутренние разломы: социальные, экономические, поколенческие, этнические и политико-культурные. Недовольство режимом тоже не было чем-то поверхностным или ситуативным. Оно опиралось и на усталость от жёсткой внутренней модели, и на хронические управленческие перекосы, и на ощущение исторического тупика.
Что же касается влияния на Иран американских санкций, то тут позиция дипломата значительно отличается от общепринятой.
— Я бы не сводил всё к санкциям, — говорит он. — Санкции, безусловно, били по экономике и уровню жизни, но они не являются универсальным объяснением. Проблема глубже: сама экономическая и институциональная модель Ирана много лет воспроизводит стагнацию через избыточный контроль, коррупцию, бюрократическое удушение и слабую способность к нормальному развитию. То есть санкции усугубили ситуацию, но не они создали её с нуля. По многим оценкам, недовольство в Иране подпитывалось одновременно и санкционным давлением, и внутренним неэффективным управлением.
А вот в отношении влияния американо-израильской агрессии на консолидацию иранского общества мнение эксперта в основном однозначно. Он обращает внимание на ряд глубоких, не видимых на поверхностный взгляд, но очень важных нюансов.
— Я бы сказал так: внешняя атака не сделала иранское общество единым в полном смысле слова, — отметил собеседник «МК». — Скорее, она резко сузила пространство для внутреннего раскола. В момент внешнего удара часть противоречий временно уходит вглубь, потому что включается логика осаждённой крепости, национального и религиозного инстинктов и политической мобилизации. Это не означает, что старые трещины исчезли. Это означает, что их на время накрыла более сильная доминанта – выживание системы и страны.
Отсюда, по его словам, второй важный момент:
— Устойчивость Ирана связана не только и не столько с персоналиями, сколько с плотностью самой конструкции: силовой аппарат, идеологическое ядро, религиозно-политическая вертикаль, институциональная инерция. Даже при тяжёлых ударах такие системы часто не рассыпаются сразу, а, наоборот, на первом этапе могут стать жёстче и репрессивнее. Ряд свежих аналитических оценок как раз указывает, что сильный внешний удар по Ирану вовсе не гарантирует обрушения режима и может дать обратный эффект: усиление силового ядра, более жёсткую внутреннюю консолидацию и новые формы нестабильности, если система всё же начнёт трещать.
Но и обратную крайность я бы не допускал: говорить, что всё окончательно сцементировалось, тоже рано. Потрясение действительно слишком сильное, и фундамент системы может трещать. Просто такие процессы редко разворачиваются линейно. Снаружи это может выглядеть как укрепление, а внутри уже может идти тяжёлый поиск слабых мест, передел влияния, борьба за контуры будущей устойчивости.
Поэтому мой вывод был бы таким: первоначальный расчёт на быстрый внутренний разворот, похоже, не сработал. Но это не значит, что внешние игроки от него отказались. Скорее, сейчас продолжается давление по всем направлениям: военному, политическому, психологическому, информационному и экономическому; в расчёте не на мгновенный обвал, а на постепенное нащупывание точки, где внутренний баланс может дать трещину…
В заключение эксперт высказался по поводу возможности применения американцами тактического ядерного оружия и уверенности многих спикеров в том, что даже при всей эксцентричности Дональда Трампа и его безусловном понимании неудачного течения военной кампании, американский президент на такой шаг никогда не решится:
— Я бы вообще избегал категоричных прогнозов в духе «никто на такое не пойдёт». В подобных конфликтах предсказать предел глупости, страха, мести или ошибки почти невозможно. Любая сторона может принять решение, которое вчера ещё казалось маловероятным. Поэтому, здесь я бы говорил не о предсказуемом сценарии, а о поле высокой неопределённости, где уже видно одно: исходный замысел не дал быстрого результата, и теперь идёт поиск следующего хода.
