Фото: Roman Naumov/URA.RU/Global Look Press
тестовый баннер под заглавное изображение
Президент Белоруссии в свою очередь сообщил СМИ следующее: «В третий раунд они сказали — мы готовы, Дональд предлагает большую сделку и встретиться, вплоть до того, что у него дома во Флориде, и обсудить и договориться. Я говорю — всегда».
Визиты представителей США в Минск начались летом прошлого года. И теперь, оценивая пройденный путь, Джон Коул сообщил, что «ситуация значительно улучшилась», и был пройден «очень большой путь».
О сделке, вероятно обсуждаемой президентом Белоруссии, а также о том, куда может вести большой путь, на который он вступил, «МК» поговорил с первым вице-президентом Центра политических технологий Алексеем Макаркиным.
-Резкое потепление, похоже, грядет в американо-белорусских отношениях. Говорится о дружбе, приглашениях в резиденцию Дональда Трампа в Мар-а-Лаго, Александр Лукашенко собирается принимать участие в заседаниях Совета мира…
-Да, правда с заседанием Совета мира в прошлый раз проблема вышла — белорусской делегации не дали виз…
-Но вопрос не о Лукашенко. Отчего вдруг у американцев так резко возрос интерес к Белоруссии? Она им интересна как союзник России, или сама по себе?
-Почему резко? Это началось в прошлом году. Был назначен спецпосланник, Джон Коул . Он уже ездил в Минск неоднократно, Лукашенко уже неоднократно освобождал заключённых в рамках переговоров, и санкции уже частично с Белоруссии снимали.
Сам Трамп вряд ли во все подробности процесса вникает тщательнейшим образом, в том числе, потому что в Беларуси отсутствует нефть в промышленных масштабах. Если нефтяные страны привлекают пристальнейшее внимание американского президента, то Беларусь нет. Но для нее, кстати, это может и неплохо. Но команда Трампа все равно здесь работает, она получила от него на это санкцию.
Для чего это им нужно? Я думаю, что Соединённые Штаты просматривают разные варианты, как относиться к различным странам. Беларусь, как модно говорить, играет важную геополитическую роль, занимает важное, стратегическое место между Россией и Польшей, к югу от нее находится Украина. Да и Балтийские страны рядом.
Беларусь с разных точек зрения предстает по-разному. С точки зрения России, это союзник России по ОДКБ и по Союзному государству, по Евразийскому экономическому союзу. С точки зрения Европы Беларусь — это авторитарный режим, который европейцы хотели бы как-то изменить. Их мечта — это революция и смена режима, Лукашенко для них неприемлем.
А как смотрит на это Америка? При администрации Байдена — примерно так же, как Европа. Но при Трампе, на втором его президентском сроке, американцы задумались, а может быть принять Лукашенко таким, какой он есть? Может быть, Беларусь может играть роль буфера, в каком-то смысле, между Россией и Европой, будучи союзником России, но всё-таки не будучи Россией, и будучи независимым государством? Может быть, стоит как-то поговорить с Лукашенко на эту тему, стоит как-то подтолкнуть его в этом направлении? Тем более, что Лукашенко вплоть до 2020 года всячески стремился проводить многовекторную внешнюю политику и бэкграунд определённый там есть.
— Не сказать чтобы очень удачный…
— В 2020 году всё это как-то приостановилось, но опыт был, было желание Лукашенко найти какие-то другие векторы. И я думаю, что оно, на самом деле, никуда не ушло. Понятно, что российский вектор для него остаётся главным по многим причинам. От геополитики и географии до того, что РФ сильно помогла ему в 2020 году в период политического кризиса. Никто другой здесь бы не помог, поэтому роль России эксклюзивна, она никуда не уйдёт.
Но, с другой стороны, понятно, хочется каких-то сдержек и противовесов, как-то поиграть в этом направлении. С Европой это не получится, а с Америкой может быть. Трамп может предложить какой-то вариант, потому что Трамп на самом деле к теме прав человека относится более сложно, чем Европейский Союз. Если для ЕС это один из постулатов, то для Трампа это всё не прямолинейно.
То есть нельзя сказать, что он полностью отказался от этой темы в пользу такой абсолютно грубой реал-политик — как видим, в Беларуси освобождают заключённых, довольно многие уже на свободе. То есть для Трампа эта тема имеется, она находится в поле зрения Государственного департамента, но она не является приоритетной. Такого приоритета — прав человека — для Трампа нет, как и приоритета классической демократии.
В Венесуэле, например, Трамп предпочитает работать с Делси Родригес, которая является частью боливарианского режима. Другое дело, сколько это продлится — там всё равно на каком-то этапе надо будет выходить на избирательный процесс. Но это когда-нибудь. И Трамп не хочет это ускорять, хотя венесуэльская оппозиция хочет. Трамп исходит из того, что это не этот год и, скорее всего, не следующий и так далее. И с Лукашенко похоже. Сейчас, видимо, в рамках каких-то договорённостей с американцами, в Беларуси освобождают заключённых. А взамен Трамп готов пойти навстречу каким-то пожеланиям Лукашенко по экономике и по санкциям. Тем более, что минеральные удобрения на рынке интересны всем, и так далее.
Так что Трамп как бы предлагает Лукашенко практическое признание легитимности, в котором Европа белорусскому президенту отказала. И Трамп предлагает какое-то взаимодействие, а какое, посмотрим. Пригласит ли он Лукашенко или не пригласит — это тоже вопрос. Там семь пятниц на неделе, как мы хорошо знаем .
То есть, имея в виду такое стратегическое положение Беларуси, с точки зрения команды Трампа, отталкивать ее нерационально. Наоборот, может быть, рациональнее было бы подталкивать к сближению. Там, скорее всего, играет свою роль Госдепартамент, Рубио, тем более, что он и советник по Национальной безопасности уже скоро как год. Мы, мол, многого не требуем, не требуем, чтобы завтра же Александр Григорьевич подал в отставку, или завтра же провёл новые выборы уже с американскими наблюдателями. Они этого не требуют, как не требуют от Делси Родригес.
Другое дело, что если с Родригес Америка ориентирована на доминирование, то с Белоруссией, понятно, этого не получится. Здесь велика роль России, и она останется таковой. Но вот как-то уравновесить роль России американцы , наверное, хотели бы.
— То есть, если говорить об интересе США к Белоруссии, он включает интерес к ней самой по себе и как союзнику России, примерно в пропорции 50 на 50?
— Да. Американцы хотели бы, чтобы страна с таким геополитическим положением была несколько удалённее от России, чем в настоящее время. И чтобы у этой страны были прямые отношения с Соединёнными Штатами. А Лукашенко хочет, опять-таки не полностью, а при понимании приоритетности стратегических отношений с Россией, ещё каких-то балансов и векторов. И Трамп предлагает такой вектор, причём, видимо, те условия, которые он предлагает, Лукашенко устраивают, потому что они не касаются основ его власти.
В данном случае вот здесь есть и элементы реал-политик, — американцы не хотят как-то играть с белорусской эмиграцией. Так же, как они очень осторожно относятся к нобелевской лауреатке Марии Мачадо в Венесуэле. Они хотят играть с теми, у кого реальная власть. В Беларуси она у Лукашенко. В данном случае это реал-политик. Но это не чистый реал-политик, потому что они при этом выдвигают определённые условия. Это, видимо, и взаимодействие Лукашенко, в том числе правозащитного характера. Это не главное, но тоже есть.
— Можно предположить, что это и есть та «большая сделка», о которой упоминает Лукашенко — обмен некоторого политического смягчения режима на получение больших внешнеэкономических свобод?
— Я насчёт политического смягчения не сказал бы, он остаётся примерно таким же. С его стороны это не смягчение, это освобождение заключённых. Если вы вспомните советское время, у нас, допустим, были обмены заключёнными …
— Хулигана на Луиса Корвалана…
— Да, и это никак не означало смягчения власти Леонида Ильича Брежнева. Трамп как раз смягчения не требует. Потому что смягчение режима с точки зрения Лукашенко — это его ослабление, подрыв внутренней стабильности. Для Лукашенко это неприемлемо. Но Трамп этого не требует. По крайней мере, этого не видно. Трамп исходит из того, что если вести диалог, если снимать санкции, договариваться, то лучше, чтобы таких заключённых было меньше. И чтобы они могли либо вернуться домой, либо, что для Лукашенко более выгодно, отправиться в эмиграцию, где они для него куда менее опасны, чем внутри страны. Если такие люди уезжают, это никак не смягчение режима, это просто некая система договорённостей.
