Фото: t.me/Irna_ru
тестовый баннер под заглавное изображение
Иранские дипломаты считают эти три предварительных условия критически важными, но остается неясным, принимает ли Трамп эти параметры, отмечает The Guardian.
Госсекретарь США Марко Рубио заявил в среду, что если Иран не начнет переговоры по ракетам, это станет “большой проблемой”.
Специальный посланник США Стив Уиткофф, который направляется в Женеву на переговоры вместе с зятем Трампа Джаредом Кушнером, уже принял эти принципы в ходе двух предыдущих раундов непрямых переговоров, утверждают иранские официальные лица. Но остается вероятность того, что Трамп может отменить эти условия, что неизбежно приведет к конфликту между двумя странами, который может быстро охватить весь Ближний Восток, комментирует The Guardian.
Насколько можно понять, Уиткофф просил только о том, чтобы Иран согласился на обогащение до уровня чистоты ниже 5%, что примерно соответствует уровню, принятому в ядерной сделке 2015 года, и значительно ниже оружейного уровня.
Источник, близкий к переговорной группе Ирана, сообщил, что ее участники были удивлены мягкими условиями предложения, представленного на прошлой неделе Кушнером и Уиткоффом в качестве первого шага. Ключевым требованием, по словам этого источника, было согласие Ирана ограничить обогащение урана до 5% и перевести программу на гражданское использование.
Но, в свою очередь, источник сообщил, что никаких предложений о немедленном снятии санкций или установлении дипломатических отношений не поступало: Иран остался бы в экономических наручниках. Тем не менее, следующим шагом, по словам источника, будут переговоры о постепенном ослаблении санкций и открытии диалога.
Перед отъездом в Женеву министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи заявил, что целью является достижение “честного соглашения в кратчайшие сроки”.
“Наши фундаментальные позиции и убеждения абсолютно ясны. Иран никогда, ни при каких обстоятельствах не будет стремиться к разработке ядерного оружия; в то же время мы, иранцы, никогда не откажемся от нашего права пользоваться преимуществами мирных ядерных технологий, — добавил глдава иранского МИД. – Достижение соглашения возможно, но только если приоритетом будет дипломатия”.
В своей речи о положении в стране, произнесенной ранним утром по тегеранскому времени, Трамп резко отклонился от переговорного пути, выбранного Уиткоффом, когда он предупредил о баллистических ракетах Ирана, достигающих Европы, обвинил Иран в том, что он якобы является спонсором терроризма номер один, и вновь заявил, что Иран не обещал отказаться от ядерного оружия. Американский президент также заявил, что в ходе недавних протестов иранские власти убили 32 000 демонстрантов.
Президент США добавил, что Иран не прислушался к предупреждению не предпринимать “никаких попыток в будущем” по восстановлению своих программ создания ядерного оружия после американских ударов по ядерным объектам страны в июне прошлого года. “Мы уничтожили это, и они хотят начать все сначала”, — сказал Трамп. Он добавил, что Иран “в данный момент снова преследует свои зловещие цели”.
Всего за два часа до выступления Аракчи написал в социальных сетях, что Иран ни при каких обстоятельствах не будет разрабатывать ядерное оружие.
Официальный представитель МИД Ирана Эсмаил Бакаи попытался сравнить Трампа с Йозефом Геббельсом, министром пропаганды при Адольфе Гитлере. Он обвинил Трампа и его администрацию в проведении “кампании по дезинформации” против Ирана.
“Что бы они ни утверждали в отношении иранской ядерной программы, иранских баллистических ракет и количества жертв во время январских беспорядков, это просто повторение «большой лжи», — написал Бакаи на платформе X.
После брифинга с госсекретарем Рубио высокопоставленный демократ в комитете Палаты представителей США по разведке Джим Хаймс сказал: “Мы не услышали ни одной убедительной причины, по которой сейчас самое время начать новую войну на Ближнем Востоке”.
Для Ирана присутствие главы МАГАТЭ Рафаэля Гросси на переговорах в Женеве вместе с посредниками из Омана считается важным, поскольку Гросси обладает юридическими полномочиями заявить, соответствует ли, по его мнению, любой доступ, предоставляемый Ираном для проверки его обязательств по обогащению урана, потребностям инспекции.
Команда иранских переговорщиков также готова найти способы убедить Трампа в том, что заключенная им сделка лучше, чем та, о которой договаривался Барак Обама в 2015 году. Тегеран признает, что это является необходимым условием для Трампа с точки зрения внутренней политики США.
Перед тем как отправиться в Женеву, Гросси сказал, что США ясно дали понять, что не собираются затягивать переговоры на недели или месяцы. “На фоне этих переговоров складывается очень опасная ситуация”, — сказал он, имея в виду масштабное, а теперь и полное наращивание военной мощи США в регионе.
На этой неделе глава иранского МИД заявил в интервью CBS, что “обогащение урана — это наше право… эта технология дорога нам”. США не уточнили, будет ли их требование о нулевом обогащении урана в Иране распространяться на обогащение урана в медицинских целях.
В интервью иранской газете Entekhab Хамзе Сафави, профессор политологии Тегеранского университета, сказал: “Маловероятно, что Иран согласится на нулевое обогащение урана, но, скорее всего, он согласится на символическое обогащение урана”.
Соглашение Ирана о приостановке работ по обогащению урана не является беспрецедентным. В 2003 году тогдашний секретарь высшего совета национальной безопасности Хасан Рухани договорился с Францией, Германией и Великобританией приостановить все работы по обогащению и переработке урана и разрешить проведение внезапных инспекций со стороны Агентства ООН по ядерному надзору.
Иранская переговорная группа, которую просят представить конкретные предложения на переговорах в Женеве, будет добиваться необратимого ослабления санкций, такого как разблокирование замороженных иранских активов, находящихся за рубежом.
