Очередную порцию аргументов с целью убедить европейцев всерьез начать подготовку к войне с Россией выложил глава германского концерна Rheinmetall Армин Паппергер в интервью Neue Zürcher Zeitung.
Он заявил, что Москва якобы инвестирует в оборонный сектор огромные средства — около 240 млрд евро с поправкой на паритет покупательной способности.
«Зачем Путин это делает? Мы не знаем. Вероятно, он не хочет просто хранить эти материалы на складе. Мы в Европе должны быть достаточно сильны, чтобы Путин трижды подумал, прежде чем начать нападение», — изливал Паппергер душу газетчикам.
Он также сопоставил численность занятых в российском ВПК (6,8 млн человек, по его словам) и компании Rheinmetall — 40 тыс. сотрудников. Также Паппергер напомнил, сколько работников у крупнейшей в мире американской военно-промышленной корпорации Lockheed Martin: 120 тыс. — в надежде представить жалкие масштабы производства нынешнего западного военпрома.
Кроме того, у российской стороны есть обильные природные ресурсы, которые ее ВПК может получить в свое распоряжение «фактически бесплатно». Также воинственный топ-менеджер посетовал, что за последние три десятка лет Европа почти ничего не инвестировала в вооружения и сегодня испытывает большие сложности с боеприпасами. «В случае непредвиденных обстоятельств запасы будут израсходованы в течение нескольких дней», — пустил скупую слезу босс Rheinmetall.
Политолог, старший научный сотрудник ИМЭМО РАН, эксперт клуба «Валдай» Дмитрий Офицеров-Бельский выразил сомнение в заявленной Паппергером численности занятых в военном производстве как у нас, так и на Западе.
— Извините, но кроме как бредом сивой кобылы численность в 6,8 млн человек в нашей «оборонке» я назвать не могу. Конечно, если взять еще и предприятия, производящие продукцию двойного назначения, подрядчиков, поставщиков сырья и материалов и сложить количество их работников — возможно, что нечто подобное получится нарисовать. Все зависит от методики подсчета.
«СП»: Не исключено, что менеджер Rheinmetall так и сделал: на глаз прибавил всех, кого только смог.
— В таком случае в германском военпроме мы также найдем миллионы работников. Прибавим работающих на предприятиях — поставщиках сырья, различных компонентов для Rheinmetall. Не забудем сюда включить и другие компании — тот же Airbus, который производит как мирную продукцию, так и военную. Есть и другие компании, их тоже в совокупный перечень впишем. И будут сопоставимые показатели.
«СП»: Почему Паппергер так легко жонглирует числами?
— Это его прямая забота. Он же не только человек, но еще и функция. Если он не будет отстаивать идею, что война с русскими неизбежна и надо к ней готовиться, необходимо вкладываться в европейский ВПК — значит, завтра на его место поставят другого управленца.
Он ведь не является владельцем этой военной корпорации. Поэтому ему необходимо такие вещи говорить, показывать, как он печется об интересах Rheinmetall. Просто делается это крайне аморальным образом.
«СП»: Это и напрягает…
— Но ведь мы ничего, кроме аморального, в последние годы от европейцев не видим. Так что аморальность суждений руководителя Rheinmetall нас не должна сильно удивлять. Для европейских деятелей подобные приемы в порядке вещей, что они демонстрировали на протяжении столетий.
Они всегда обладали совершенно потрясающей способностью к самооправданию по отношению к любым, даже немыслимо чудовищным, деяниям: за грабеж колоний и геноцид их населения, за уничтожение мирного населения Советского Союза. Только Холокост они себе не прощают, потому что это отдельная история.
«СП»: Значит, функция Паппергера исключительно в заботе об интересах своей компании?
— На самом деле она очень проста, как и у других немецких промышленников, и заключается в обосновании перезагрузки экономики Германии. Не секрет, что ФРГ за последние десятилетия утратила конкурентоспособность. Часть производства была перенесена в другие страны, где дешевле рабочая сила или проще доступ к ресурсам.
Такой перенос обеспечивал конкурентное преимущество для немецких компаний, их успехи на рынке. Однако эти преимущества со временем становились всё менее очевидными, а платой стала деиндустриализация Германии.
Вопрос о восстановлении промышленного потенциала ФРГ начал ставиться еще в конце 2010-х, когда была сформирована концепция «Индустриализации 4.0». Однако многие обстоятельства этому мешали.
«СП»: Например?
— Хотя бы ковидный локдаун. Потом, когда деньги на необходимые проекты пошли, их просто распылили вертолётным способом, вместо того чтобы направить в инвестиции для инноваций.
А в 2022 году начался украинский конфликт, который привел к тому, что европейцам приходится покупать более дорогие американские ресурсы. Не секрет, что по этой причине многие немецкие компании выводят свои производства из страны — скажем, Volkswagen.
Дорогие ресурсы стали серьезным тормозом для реиндустриализации ФРГ. И, похоже, немецкие промышленники теперь концептуально собрались с силами и думают, как запустить развитие отрасли. Уже под предлогом «российской агрессии».
«СП»: Уж слишком рискованную концепцию они выбрали.
— В том-то и дело. Многие немцы тоже убеждены, что с такими поводами играть не следует. Сначала вы кричите на всех углах, что война неизбежна, а потом она просто приходит к вам в дом.
Некоторые политики прекрасно понимают, что контролировать конфронтационный процесс европейцы явно не смогут. Здесь больше возможностей как раз у Соединённых Штатов, которые могут спровоцировать войну в Европе.
«СП»: Невеселый, прямо скажем, вариант.
— Но США он устраивает. Сейчас они реализуют политику экономического поглощения Европы. Надо сказать, мало кто сомневается, что в отношении Старого света у американцев другие планы.
Впрочем, помимо предлога войны с Россией, у Европы имеется еще «Концепция стратегической автономии», предусматривающая самообеспечение ЕС стратегическими материалами — скажем, микрочипами, а также исходными компонентами для фармацевтической промышленности и так далее.
К необходимости такой автономии они пришли достаточно давно, но до сих пор ничего для ее воплощения толком не сделали. Хотя антироссийская риторика сейчас им в этом несколько помогает. Однако смогут ли европейцы с ее помощью освободиться от американского влияния — тут большие сомнения.
