Иракские власти передали управление месторождением «Западная Курна-2» от российской корпорации «Лукойл» американской компании Chevron. Подписаны два предварительных соглашения между местными и американцами.
Первое заключено между иракской Basra Oil Company и Chevron «о передаче управления нефтяным месторождением». Церемония подписания документов прошла в присутствии премьер-министра Ирака Мухаммеда ас-Судани.
Но ещё 17 февраля правительство Ирака утвердило достигнутое с российской компанией соглашение о промежуточной передаче операций по добыче нефти местной компании. Кабинет министров одобрил мирное урегулирование вопросов о передаче операций по нефтедобыче на месторождении, сообщило агентство INA.
Схема «мирного урегулирования» для выхода из контракта обычно подразумевает компенсацию затрат и отказ от взаимных претензий без судебных разбирательств. Возможно, «Лукойл» и получил компенсацию, но сумма не разглашается.
Речь может идти о миллиардах долларов. Но очевидно, что происшедшее не просто смена подрядчика, а определенный геополитический и экономический сдвиг.
Ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков разъяснил, что передача права разработки «Западной Курны-2» — это результат антироссийских санкций:
— Для «Лукойла» это крайне негативно, потому что «Западная Курна-2» — это желанный для них проект. Они дважды заходили на него, впервые получали лицензию ещё во времена Садама Хусейна.
Потом уже после американского вторжения, при новой администрации Ирака, получили лицензию и с нуля месторождение разработали, начинали с разминирования территорий и договоренности с местными сообществами, племенами, и заканчивая полноценной работой месторождения.
Они всё это сделали. И вот теперь определенную компенсацию они за эти годы работы получили. Сам контракт на разработку «Западной Курны-2» — это не то, что «твоя собственность», это непрекращающаяся проблема для «Лукойла», который наняли для того, чтобы он разрабатывал месторождение, оплачивая часть своих затрат нефтью с проекта.
«СП»: «Лукойл» работал по сервисному контракту «Технический сервисный договор» или Technical Service Contract (TSC), когда компания получает фиксированное вознаграждение за каждый добытый баррель, но сама нефть — принадлежит Ираку. Эта модель стала невыгодна для этой страны в долгосрочной перспективе, а для инвесторов — малопривлекательна из-за низкой маржи?
— Контракт представлял собой смесь TSC с «соглашением о разделе продукции». Он позволил Ираку очень легко взять и поменять собственника.
Не то, что «Лукойл» продал свою долю в этом проекте кому-то еще. Нет, мы видим, что на практике просто поменяли оператора проекта!
Не исключено, что «Лукойл» не получит вообще никакой компенсации. Для него это большая потеря. Он мог ещё годами, а то и десятилетиями разрабатывать «Западную Курну-2» и оставаться в прибыли.
С точки зрения Ирака, это как раз логичная позиция, потому что с российским оператором они больше не могли работать, никакие финансовые операции с ним не провести из-за санкций. «Лукойл» не мог нанимать местных и вообще любых каких-то сотрудников. Поэтому работа де-факто могла остановиться полностью.
«СП»: Какой смысл сохранять такого оператора, если он не может добывать нефть де-факто?
— Надо его поменять. По договоренностям, которые были у «Лукойла» с Ираком, можно было это сделать без каких-либо выплат. Поэтому так быстро всё произошло. Не пришлось сделку смены оператора проводить через куплю-продажу. Если бы «Лукойл» продавал свою долю в компании-операторе, тогда нужно было бы согласовывать с американцами, решать вопросы: заберет «Лукойл» деньги физически или нет, будет ли им распоряжаться, и так далее. Для Ирака это плюс — ведь меняя оператора, у американского санкционного регулятора можно ничего не спрашивать.
В Ираке активно присутствуют американские компании. Я думаю, что Chevron просто предложил наиболее выгодные условия. Единственная неожиданность произошедшего в том, что все ожидали, что оператором будет ExxonMobil, у которого есть, по-моему, доля в «Западной курне-1» и вообще он там активно присутствует. Но в итоге отдали месторождение Chevron.
«СП»: Наверное, американцы надавили на руководство Ирака?
— Думаю, что, политическое давление на руководство Ирака оказывалось. Потому что один из альтернативных вариантов — это отдать роль оператора, например, китайским компаниям. Но, я думаю, что Ирак понимал, что это может плохо для него кончиться. Американцы очень болезненно реагируют на то, что где-то какие-то проекты достаются китайцам.
Поэтому вероятна даже некая «самоцензура» у иракского руководства, они понимали, что будут проблемы, поэтому заранее может быть китайцев даже и не рассматривали, а сразу отдали американцам, чтобы не было дополнительной политической напряженности, считает эксперт…
В случае с «Лукойлом» переплелись несколько факторов: санкционное давление, перетекающее в глобальную борьбу за ресурсы, ну и немного политика Ирака. Для разработки одного из крупнейших месторождений в мире требуются колоссальные инвестиции, современные технологии, и, что самое важное, возможность проводить международные платежи за оборудование, сервисы, и для самой продажи нефти.
Ирак, опасаясь вторичных санкций со стороны США, которые могут заморозить его собственные доходы в американских банках, был заинтересован в том, чтобы убрать российский фактор из ключевого актива.
Для Ирака Chevron — это не просто нефтяная компания, а «тяжеловес», имеющий вес в Вашингтоне. Передача ему управления месторождением — это сигнал США о том, что Ирак остается в орбите их влияния. А также попытка привлечь в страну передовые технологии, особенно по повышению нефтеотдачи пластов и сланцевым проектам, в которых американцы сильны.
А еще — страховка для нефтяных доходов Ирака, поскольку с американским оператором риск блокировки счетов или проблем с продажей нефти минимален.
Для этой страны произошла краткосрочная победа. Но долгосрочный риск остался. Chevron известен жесткими переговорными позициями. Условия для Ирака могут стать менее выгодными финансово, чем были с «Лукойлом». Кроме того, Ирак усиливает свою зависимость от американского капитала в критической инфраструктуре.
Для всего нефтяного рынка — это сигнал. Все международные компании, работающие в Ираке, сообразили, что политическая стабильность контрактов зависит от глобальной повестки. Если завтра отношения между странами-инвесторами и США испортятся, их активы могут быть переданы американцам.
