9 марта вечером Дональд Трамп позвонил Владимиру Путину, чтобы обсудить ситуацию в мире. Разговор двух президентов состоялся впервые за несколько месяцев, говорили около часа.
Как заявил помощник президента Юрий Ушаков, разговор был «деловой, откровенный и конструктивный». При этом Ушаков отметил, что лидеры давно не общались напрямую — последний раз в декабре 2025 года.
Обсуждали, по официальным сообщениям, ситуацию вокруг Ирана, Украины и Венесуэлы.
Путин представил Трампу свои предложения по скорейшему политико-дипломатическому урегулированию ситуации вокруг Ирана. Для этого у России есть все возможности, это одна из немногих стран, которая поддерживает одинаково доверительные контакты как с Ираном и странами «Оси сопротивления» (Ирак, Йемен, Палестина, Ливан), так и с арабскими монархиями Персидского залива (ОАЭ, Саудовская Аравия, Катар).
Но все же главная тема для разговора — мировой энергетический кризис, который эксперты уже называют самым тяжелым с семидесятых годов. Накануне разговора президентов котировки нефти пробили отметку в $100, чего не было с 2022 года. Дональд Трамп в понедельник публиковал заявления о своих новых подходах к ценообразованию на нефть: чтобы стабилизировать цены, нужно якобы использовать стратегические резервы, обращает внимание Guardian.
Один из таких резервов — это именно поставки из России. США уже ослабили отдельные санкции в отношении российского энергоэкспорта. Так, в начале марта Минфин США выдал 30-дневное разрешение, позволяющее индийским НПЗ получать российскую нефть, уже загруженную на танкеры до 5 марта. Целью этого шага американские чиновники называли стремление «обеспечить бесперебойный поток нефти на мировом рынке» и смягчить влияние энергетического кризиса.
Министр финансов США Скотт Бессент в беседе с Fox Business отметил, что нынешнее решение о разрешении сделок действует только в отношении нефти, уже находящейся в море, и по оценке Вашингтона «не принесёт значительной финансовой выгоды российскому правительству», поскольку не открывает новых источников дохода. Хотя это чисто популистское заявление для американского избирателя. При этом Бессент заявил, что Белый дом может продолжить смягчение санкций в отношении поставок российской нефти, если ситуация на энергетических рынках будет ухудшаться.
Для Москвы это «временное» решение Вашингтона — сигнал о том, что американская администрация готова корректировать свою санкционную политику, когда глобальные рыночные риски становятся слишком высокими. Ослабление санкционных ограничений, вероятно, также обсуждалось во время телефонного разговора Путина и Трампа.
Западные эксперты отмечают, что иранская война выступает своего рода катализатором для перезапуска отношений России и США, пишет Washington Post. Для американцев намного важнее не то, что Россия вовлечена в украинский конфликт, а то, что она остаётся крупнейшим экспортером энергоресурсов. США же, несмотря на свои многосторонние обязательства и союзнические связи, сталкиваются с необходимостью минимизировать последствия для глобального спроса на нефть и для собственной экономики, пишет Washington Post. Проще говоря, собственные интересы для Трампа превыше лозунгов.
Washington Post и Guardian отмечают, что на фоне войны в Иране американцам приходится искать сложный баланс между конкуренцией и сотрудничеством. С одной стороны, США продолжают поддерживать свою военно-политическую позицию, а с другой — оказываются вынуждены учитывать действия России как фактора стабильности на международной арене.
Аналитики Times подчёркивают, что диалог Трампа и Путина может рассматриваться как поиск нового устойчивого миропорядка, в котором США и Россия вынуждены взаимодействовать по вопросам, напрямую угрожающим глобальной безопасности — будь то энергетика или, например, ядерная угроза.
Как видно, разговор Путина и Трампа хоть и не стал поворотным моментом в международной политике, но он чётко обозначил сдвиг от конфронтационной риторики к прагматичной дипломатической реальности. Война в Иране, рост цен на нефть и необходимость предотвратить глобальную нестабильность делают стратегическое взаимодействие между Россией и США не просто возможным, но и необходимым.
