Иосиф Бродский на поселении.
тестовый баннер под заглавное изображение
Я летела в Америку, в штат Иллинойс, с пересадкой на два часа в Чикаго — освещать первые выборы Барака Обамы.
«Передашь эту книгу Дмитрию Васильевичу Бобышеву, помнишь, тому, из знаменитой четверки ахматовских учеников? Евгений Рейн, Анатолий Найман, Иосиф Бродский… Их еще называли ахматовскими сиротами», — сказал мне перед отъездом ныне покойный Валера Дударев, тогда главный редактор легендарного журнала «Юность». Книга называлась «Я здесь». Чуть ниже, в скобках, странное дополнение — «человекотекст».
Глянцево-серая обложка. Фамилия автора, Дмитрий Бобышев, ни о чем мне не говорила.
— В 60-е не нашлось бы в Ленинграде интеллектуала, кто не ведал бы про дружбу и вражду Бродского и Бобышева, — ввел в курс дела тот же Дударев. — Ахматова ценила обоих. Но в итоге в истории литературы классиком остался Бродский. Он сделал все, чтобы о другом, о сопернике, забыли. Те, кто общался с Бродским, должны были порвать с Бобышевым. Вычеркнуть его из литературы и человеческой памяти. А ведь это самое страшное, когда гонения на тебя устраивают свои же, либералы… С этим не сравнится даже, когда гнобят враги. Сам Бродский Бобышева до смерти ненавидел.
Марина Басманова.
