Фото: Сергей Петров/РАМТ
тестовый баннер под заглавное изображение
Марина Брусникина, режиссер высокой культуры, как будто пошла ва-банк сама с собой. Свою «Иллюзию» она начинает строго по Корнелю — как в сказке: некий волшебник Алькандр (Виктор Панченко), давно обитающий в пещере, силой своего искусства показывает эпизоды из жизни некоего молодого человека Клиандра (Андрей Лаптев), сбежавшего из дома, его отцу Придаману, с которым в ссоре. Блудному сыну хоть бы что, а отец (Алексей Мясников) в отчаянии, и сочувствующий ему волшебник данными ему чарами взламывает пространство, чтобы успокоить безутешного родителя.
Что тут общего с сегодняшним днем? Конфликт отцов и детей, который всегда вне времени и пространства. Чем тут можно удивить сегодня юных? Входящие не обнадеживают: во-первых, пьеса в стихах — многословных и пышных. Во-вторых, имена персонажей — трудно запоминаемые старофранцузские: Дорант, Придаман, Клиндор, Жером, Эраст и так далее. И кто кому господин, а кто слуга? Кто в кого влюблен, кто кого обманывает, мстит и ради чего — порой теряешь нить сюжета. Но театральная игра, которая устроена вокруг, впечатляет игрой ума, фантазией и тем, что у подростков считается «по приколу».
Пьесу начала XVII века (впервые ее представили в Париже в 1639 году) Марина Брусникина со своей командой сумела перевести в увлекательную современную историю, особо не осовременивая ее. Текст Корнеля, костюмы, стилизованные под исторические, но с секретом.
Прием «театр в театре» не нов, но в данном случае интересен. А тут театр, неизвестный массовому зрителю, — эпохи барокко. Следует пояснить, что в нем правит обостренная чувственность, с одной стороны, а с другой — величие образов: герои как будто на котурнах, пышность форм, монтаж реальности с иллюзией и наоборот.
А внешне это выглядит даже эффектнее, чем на словах. Молодому зрителю представлена затейливая шкатулка, в которой — полеты, спецэффекты, винтажная машинерия. Любовную интригу, весьма динамичную, которую не сразу распутаешь (а поначалу вообще запутаешься в ней), окружают многослойные ширмы-кулисы, диковинные шумовые машины…
Фото: Сергей Петров/РАМТ
Герои то на сцене, то возникают наверху. И что-то новенькое происходит здесь с декорациями: на сцену их выносят не монтировщики, а будто какая-то неведомая сила величественно спускает из-под колосников столы, кресла, ширмы и прочие элементы декора. Так величественно выплывать к подданным может разве что король со свитой, а тут — какая-то мебель, понимаешь. И никто при этом не думает скрывать стальные тросы, что жестко держат изящную мебель в воздухе. Иллюзия? Нет — красота побеждает реальность.
Вместе с художницей Наной Абдрашитовой и художником по свету Нареком Туманяном Брусникина создает яркий, парадоксальный и неожиданный во многом визуальный мир. Он может быть интересен с разных точек зрения: например, асимметрия в сценографии и костюмах. Большая зависшая над сценой золоченая рама (как-никак Корнель, XVII век), но без картины как то скособочена, а в центре композиции так же криво за рукава растянут безразмерный пиджак. Костюмы героев незаметно будут трансформироваться по ходу действия: от псевдоисторических до стиля сегодняшнего дня, который выбирают тинейджеры. Бесформенные объемные пиджаки, куртки, нелепые пояса, банты ниже спины — в общем, полная эклектика, отрицающая гармонию.
Но в том-то вся и штука, что хороший театр (а РАМТ — не просто хороший, а отличный) любое подобие превратит в театр, а дисгармонию гармонизирует. Напыщенная декламация Корнеля, величественность стиха в «Иллюзии» ловко испытана иронией, временами доходящей до пародий, откровенного стеба. Офицер-гасконец Матамор (Тарас Епифанцев), влюбленный в Изабеллу (Анастасия Волынская), костюмом и манерами напоминает отечественного поп-короля Филиппа Киркорова.
Фото: Сергей Петров/РАМТ
Второй акт совсем неожиданный: Брусникина изложит весь сюжет и расставит точки над «i» с помощью рэпа. Прозвучит мини-рэп-опера, где каждый из участников получит партию и право изложить суть происходящего. Это лихо делают и отцы (прекрасный Олег Блохин), и дети.
Так что в РАМТе вечная тема обошлась без конфликта и поучений. Наблюдение за отпрысками и их окружением, невмешательство и предоставление права на ошибку — и ради этого разыграна вся эта «Иллюзия». Отец утешен и делает выводы. Как и дети.
Так со смертными судьба порой играет:
То вознесет их вверх, то в пропасть низвергает.
И так устроен мир, что в счастье иногда
Уже заключена великая беда.
На аплодисментах к общему ликованию присоединятся даже юные капельдинерши: стоя на ступеньках, ведущих на сцену, они довольно умело отрываются в танце вместе с героями Корнеля.
Кстати, о танце: молодой хореограф Александр Тронов разработал интересную пластику для старинной пьески.
