Фото: Mark Nakoykher/wikimedia.org/Creative Commons Attribution-Share Alike 4.0 International license.
тестовый баннер под заглавное изображение
В этой ситуации возникает естественный вопрос: о чем думают в Москве? Есть ли у руководства России какой-то план действий с учетом изменившейся обстановки? Секретарь Совбеза РФ Сергей Шойгу на днях заявил, что «Россия предпримет все нужные шаги и будет использовать все доступные методы» для защиты более 220 тысяч российских граждан, проживающих в Приднестровье. При этом он выразил надежду, что события не будут развиваться «по самому негативному сценарию», каковым он считает «попытки решить приднестровский вопрос вооруженным путем» или же гипотетический прорыв ВСУ к складам советских боеприпасов в приднестровской Колбасне.
Однако нельзя не заметить, что сегодня эти угрозы хотя и не исчезли совсем, но отошли на второй план. На первый же выходит угроза гуманитарной катастрофы в Приднестровье, которая, по замыслу кишиневских румын и стратегов из ЕС, должна принудить руководство непризнанной республики к капитуляции. После чего все физические носители идей «сепаратизма» и воссоединения с РФ на левом берегу Днестра будут зачищены при помощи спецслужб. Чем на это может ответить Москва? Этот вопрос мы задали бывшему главе подразделения по борьбе с терроризмом министерства государственной безопасности (МГБ) ПМР, первому министру госбезопасности ДНР Андрею Пинчуку.
— События вокруг ПМР ускоряются, есть ли у руководства РФ план противостояния угрозам?
— Я думаю, что планов было целых два. Первый — это движение через Украину, через Николаевскую, Одесскую область в Приднестровье. Второй план — это продвижение к власти дружественных России политических фигур в Кишиневе. Эти планы были взаимодополняемыми, и ни один не сработал. Вопрос не в том, есть план или нет, а в том, насколько эти планы реалистичны, кто и каким образом эти планы реализовывает. Ставки на молдавского бизнесмена Илана Шора, попытки, без глубокого анализа и без игры «в долгую», просто деньгами решать сложные нелинейные вопросы, привели к закономерным результатам. На текущий момент, я думаю, никакого плана в России нет. Просто потому, что этот план должен основываться не на чьих-то хотелках, не на фантазиях, а на материальных процессах. Материальные процессы — это контроль территории и контроль политических фигур. Россия, к сожалению, до сих пор не научилась выстраивать «в долгую» сложные политические и внешнеполитические конфигурации. Возникает такой негативный эффект, как экстраполяция внутренних процессов. И, к сожалению, то, что сейчас внешними процессами занимаются те, кто модерируют внутреннюю политику, тоже очень сказывается. А внутренние и внешние процессы — это не одно и то же. Мы привыкли видеть в своих внешних партнёрах примерно тех же, с кем работаем внутри своей территории, а это не так. Это очень разные люди с разными, очень сильно непохожими на российские, политическими системами, политическим менталитетом.
— Но процессы ускоряются, и может наступить момент, когда уже будет поздно придумывать какой-то план. Надо будет действовать немедленно. Это может со дня на день произойти. Если там всё перекроют и люди просто начнут голодать, они сдадутся.
— Голодать люди не начнут, там значительная часть населения имеет двойное или тройное гражданство: молдавское, украинское. Там люди не зажаты в резервации на самом деле. Вопрос больше к Венгрии, на самом деле, потому что после смещения Орбана встал под вопрос венгерский оператор, через которого Россия поставляет туда газ, который потом перерабатывается в электроэнергию Днестровской ГРЭС. Поэтому главный вопрос, который, я думаю, будет решён с правительством Венгрии — это продолжение деятельности этого оператора. Когда этот вопрос будет решен, думаю, никто там голодать особо не будет. Такие блокады в истории Приднестровья периодически возникают в разных форматах. Ничего супернеобычного не происходит.
— Почему Россия до сих пор не признала независимость Приднестровья?
— Признание Приднестровья само по себе, без каких-то других комплексных решений, ничего не даёт. Потому что у РФ с ним нет общей границы, в отличие от той же Южной Осетии, например, или Абхазии. Поэтому признание Приднестровья не решает вообще никаких проблем само по себе, с ним нужно выстраивать взаимоотношения через территорию откровенно враждебного, воюющего с нами государства, в данном случае Украины. Да и Молдовы тоже.
