Новая реальность после блокировки
Ормузский пролив, который называют главной нефтяной артерией планеты, долгое время считался слишком большим, чтобы его можно было перекрыть. Однако кризис показал обратное. Последствия удара по этому узлу оказались куда серьезнее, чем просто скачок цен на бензин. Параг Кханна обращает внимание на эффект «афтершоков»: из цепочек поставок выпали не только энергоносители, но также гелий, промышленные удобрения и сельскохозяйственное сырье.
Теперь стратегическая реакция государств и крупного бизнеса подчиняется единой логике: необходимо строить запасные варианты, чтобы никто «не взял мировую экономику в заложники». Ближайшие годы станут эпохой не борьбы за дешевизну маршрута, а борьбы за его надежность. Это меняет саму философию глобализации: короткий путь больше не является синонимом лучшего.
Две главные артерии будущего
Альтернативы Ормузу уже существуют не только на бумаге. Кханна выделяет два ключевых направления, куда будут направлены основные инвестиции. Первое — это коридор IMEEC, который должен соединить Индию, Ближний Восток и Европу через комбинацию морских перевозок и наземных железных дорог. Индия, заинтересованная в прямом доступе к европейским рынкам в обход нестабильных вод, теперь будет лоббировать этот проект с утроенной силой.
Второе направление — так называемый Средний коридор, или сухопутный мост через Центральную Азию. Маршрут, проходящий через Казахстан, Каспийское море, Грузию и Турцию, становится критически важным для перевозки грузов из Азии в Европу в обход Персидского залива. Эта логика обхода узких мест не нова — Китай начал действовать по такому шаблону 15 лет назад, строя «Пояс и путь» в обход Малаккского пролива. Однако теперь гонку обходных маршрутов одновременно будут вести несколько глобальных игроков, а не одна страна.
Где брать деньги и реальны ли проекты
Скептики справедливо указывают на чудовищную стоимость таких проектов. Идея выкопать судоходный канал через пустыню Омана — это интернет-мем, технически неосуществимый и уязвимый для ракет. Однако Параг Кханна приводит примеры уже работающих решений, которые доказывают жизнеспособность стратегии.
В Объединенных Арабских Эмиратах уже работает нефтепровод Хабшан — Фуджейра, который позволяет качать «черное золото» напрямую в Оманский залив, полностью минуя Ормуз. Саудовская Аравия обладает мощнейшим нефтепроводом «Восток — Запад», способным перенаправлять до десяти миллионов баррелей в сутки к Красному морю. Кроме того, возрождается идея газопровода из Катара через Сирию в Турцию. Учитывая, что Доха и Анкара активно участвуют в восстановлении Сирии, строительство этой трубы может начаться в ближайшее время. Финансироваться эти гигантские проекты будут через государственно-частное партнерство, где государство задает правила, а частные инвесторы (включая американских айти-гигантов, которые строят дата-центры) вкладывают триллионы.
Кто будет охранять новые тропы
Создание обходных путей рождает новую проблему: кто возьмет на себя защиту этих маршрутов от пиратов, дронов и ракет? Ответ Кханны ломает старую парадигму холодной войны. Эра, когда безопасность на морях обеспечивала исключительно одна сверхдержава (США), уходит в прошлое. Вашингтон прямо заявляет союзникам: «Разбирайтесь сами», считая глобальное доминирование слишком дорогим удовольствием.
На смену приходит многополярная модель безопасности. Китай обладает глобальным флотом, Индия проводит масштабные учения по обеспечению морской безопасности в Индийском океане. Наглядный пример — Малаккский пролив, где Индонезия, Малайзия и Сингапур ведут непубличные, но конструктивные переговоры о совместном патрулировании. Сингапурский подход особенно показателен: вместо требования дани за проход страны региона предпочитают зарабатывать на сопутствующих услугах — страховании судов, портовых сборах и морском арбитраже. Это умный путь, который делает регион привлекательным для бизнеса, в отличие от силового вымогательства.
«Грабители-бароны» и цифровые проливы
Агрессивная политика США при Дональде Трампе, которую Кханна характеризует как менталитет «грабителя-барона», стремящегося отнять сырье у слабых, лишь ускоряет отказ от однополярности. Удар по Ирану показал пределы американской военной мощи. Пока США отступают, Китай спокойно укрепляет свои позиции в Южно-Китайском море, и Вашингтон, по сути, позволяет этому происходить, ограничиваясь продажей оружия союзникам.
Но настоящая революция происходит в цифровой экономике. У нее тоже есть свои узкие места — подводные интернет-кабели, проходящие через зоны конфликтов. Техногиганты уже вкладывают миллиарды в прокладку новых линий, например, через Сундский пролив между Явой и Суматрой, в обход Малакки. Что касается дата-центров для искусственного интеллекта, то их начали экстренно переносить из жарких Эмиратов (где они уязвимы для иранских ракет) в безопасные и холодные Норвегию и Канаду, где есть дешевая энергия.
Великий парадокс глобализации
Несмотря на войну, санкции и призывы к «разъединению» экономик, процесс строительства обходных маршрутов ведет к обратному эффекту. Строительство новых дорог, портов и кабелей требует колоссальных капиталов, которые приходят из частных фондов Нью-Йорка, управляющих из Сингапура и инвесторов из Лондона. Капитал становится еще более космополитичным.
Как резюмирует Параг Кханна, в этом и заключается главная ирония современности: все попытки остановить или повернуть вспять глобализацию неизбежно приводят к еще большей глобализации. Ормузский кризис не разрушил мировую торговлю, а дал ей мощнейший пинок для эволюции: мир переходит от системы «быстро и дешево» к системе «надежно и разнообразно». И этот переход будет стоить триллионы долларов, но сделает экономику устойчивее, чем когда-либо прежде.
«А мы чем хуже?»: Из-за чудачеств Трампа страны собираются сделать проход через свои воды платным
Топ-7 предсказаний Владимира Жириновского
Почему собаки нюхают друг друга под хвостом
Техника ФБР: как понять, что человек врет вам в глаза
Чтобы зрители не рыдали: почему пересняли концовку «Места встречи изменить нельзя»
Почему девушки делают каре после расставания
Почему кошки сбрасывают предметы
