тестовый баннер под заглавное изображение
Сам Виктор Григорьевич о выставке, посвященной ему ГТГ, сказал, что на ней запечатлена «общая линия любви к Родине, любви безотчетной и бескорыстной». А еще мастер признался, что переживал, не получится ли выставка несколько разрозненной и пестрой. Большую часть представленных здесь работ мастер давно не видел — некоторые из них хранились в запасниках и давно не выходили в свет, а потому Виктор Григорьевич опасался что он, сегодняшний, будет сильно отличаться от того художника, которым был 50 лет назад. Но все удалось, как сказал мастер: «Я совпал сам с собой».
Виктор Калинин относится к тем мастерам, чье творчество не надо объяснять. Одним из простых ключей к пониманию его живописи является его источник вдохновения — родные края, Алтай, обильно запечатленный мастером на полотнах. Умелый баланс между фигуративом и абстракцией позволяет воображению разыграться и увидеть на «Перекрестье дорог» не просто горный пейзаж: вечер, но и куда делось солнце? Оно спряталось не за горы, а внутрь — как иначе объяснить сияние камня изнутри? При этом своего величия горы не теряют ни на секунду, даже озаренные и «облегченные» солнечным светом: живописец сохраняет за ними мощь, силу, крепость и непреклонность, создавая разнонаправленными мазками плотную фактуру, превращающую краску в неприступный камень.
Горный лейтмотив, которым пронизана вся экспозиция, не случайный — создается плавный эффект перехода от «земного» к «небесному», ведь в последние годы мастер в своем творчестве обращается к теме религии. И здесь тоже есть отсылка к детству: дело в том, что Виктор Григорьевич — младший из 12-ти детей, родился в старообрядческой семье. Дедушка был священником, поновлял и даже сам писал иконы, а в 1920-м был расстрелян на глазах дочери, матери художника (словно неслучайно вернисаж пришелся на Радоницу — день памяти усопших). И тема веры для мастера оказывается личной, интимной, которую он переосмысляет через призму творчества.
В картине «Гости» герои сидят в интерьере избы с печкой — это та же «Троица», но в неожиданном антураже. «Мать с ребенком» — точно «Мадонна с младенцем», только близкая советскому и современному человеку. «Святой Георгий» — образ энергичный, яркий, привлекающий внимание своей необычностью, массивностью, величием, но в то же время и каноничностью. Художник умеет вовремя остановиться, дав смотрящему не хрестоматийный и понятный образ, а простор для воображения зрителя, возможность взглянуть в глаза героя и досочинить его историю.
