Фото: duma.gov.ru
тестовый баннер под заглавное изображение
Началось все с констатации успехов, успешных новогодних релизов, и только позднее речь зашла о чем-то существенном.
В 2,5 раза выросло посещение кинозалов. Новогодний рекорд – продано 20 млн. билетов и более 96 процентов пришлось на отечественное кино. «Мы победили Новый год, но Новый год это только две недели», — было сказано одним из ораторов.
Министр культуры Ольга Любимова рассказала про конкурсный отбор авторов и их проектов, количестве произведенных национальных фильмов – их 172. Пушкинская карта, по ее словам, успешно развивающийся проект. Бболее 13 млн. человек стали ее пользователями.
Глава Фонда кино Федор Соснов разъяснил специфику своей деятельности, связанные с деятельностью лидеров кинопроизводства и всех других кинокомпаний. Он объяснил в очередной раз, что лидеры – это те, кто за последние шесть лет привлек наибольшее число зрителей, всего десять 10 кинокомпаний, каждая картина которых собирает порядка 4 млн. Фильмы не лидеров собирают по 400 тыс. зрителей.
Речь зашла о современном военном кино и фильмах про СВО. Карен Шахназаров напомнил, что он 50 лет в кино, и едва ли не единственный, кто вышел из советской режиссуры. Он снял во времена СССР шесть фильмов. На протяжении полувека он наблюдает за кинопроцессом и пришел к выводу, что всегда все недовольны кино. Разговорам о том, что у нас серое кино, нет конца.
Шахназаров считает, что нельзя оценивать кино по бокс-офису. «Я руковожу студией, которая не получает госсредств. Мы правообладатели фильмов Тарковского и Гайдая. Тарковский никогда не был кассовым режиссером, но хиты не помнят, а Тарковского постоянно закупают. За все годы он собрал больше, чем какой-нибудь хит. Любимые зрителями фильмы Гайдая работают только у нас и на Украине. Больше нигде».
Так что Тарковский оказался один из самых кассовых режиссеров в мире и в нашей стране. «Из каждых 4-5 картин только 1 выдерживает прокат, и так везде — в Голливуде, Болливуде, Китае, — сказал Шахназаров. — 2 кассовых фильма и 8 провальных — это нормально. У нас нет таких мейджоров, которые сразу 80 – 100 картин в год выпускают. Кино — сложный бизнес, хотя и искусство».
Суть советской системы господдержки, по его словам, в том, что государство выступало как продюсер, а сейчас — как спонсор. Но эта система работает. Значит не надо ее трогать. «Советскую систему как меняли? Поменяли строй в стране. Нужно это нам? Думаю, нет», — заключил глава «Мосфильма».
Шахназаров вспомнил, что в годы Великой Отечественной войны снимали в основном комедии, такие, как «Небесный тихоход». «Два бойца» – мелодрама, которая никакого отношения к правде она не имеет». Он привел слова Константина Симонова, вспоминавшего, что говорили солдаты: «Зачем нам про войну, мы ее и так видим».
А такие фильмы, как «Летят журавли», «Судьба человека», появились, когда фронтовики пришли в кино, то же самое будет и теперь, по мнению Шахназарова. «Я не видел ни одного фильма про СВО, который бы меня зацепил. И не будет. Надо дать людям возможность получить образование» Он вспомнил своего отца, который вернулся с фронта и без экзаменов поступил в институт, привел в пример Чухрая, Ростоцкого, Ордынского. «Все они прошли без экзаменов. И сейчас так надо делать», — сказал Шахназаров.
Первый зампред Комитета по культуре Денис Майданов возразил Шахназарову: «Мы не можем не делать кино про СВО. Может быть, попросить лидеров кинопроизводства использовать свою силу и опыт и показать, как снимается такое кино. Мы не можем ждать, когда фронтовики встанут в кинострой. Существует запрос на патриотические темы. Нужно детей растить на примере героев уже не ВОВ, а СВО. Лучше снимать, чем не снимать».
Шахнозарову пришлось объяснять, что он не говорил, что не надо снимать про СВО: «Я говорил о том, что ожидать по настоящему хорошего глубокого кино, пока не придет новое поколение, нельзя».
Константин Эрнст констатировал, что средства, которыми располагает Фонд кино, это бюджет одного большого американского фильма. .Что касается лидеров, имеющих преимущества в существующей системе кинопроизводства, то почему-то никто не задает вопрос по поводу того, что на Олимпиаду посылают хороших спортсменов.
Хорошее кино, по мнению Эрнста, снимает ограниченное количество людей, те, кому бог дал талант, и кто хорошо учился. Он тоже апеллировал к Тарковскому, его новелле в «Андрее Рублеве», где отливают колокол. «Для того, чтобы снимать хор кино, нужно слышать, как звонит колокол».
Алексей Герман говорил об авторском кино, которое еще в советское время способствовало формированию сложных людей, определивших позднее развитие науки. «Я не продюсер. Веду жизнь режиссера. Нам важно понимать, о чем мы можем говорить, а о чем нет. Мы не понимаем, каких тем можем касаться». Он привел в пример «Осенний марафон» и «Служебный роман», сказав, что у Новосельцева не было детей. Ему тут же разъяснили, что у героя Рязанова было двое детей, а затем появился и третий.
Товарищи Алексея не понимают, могут ли снимать кино про чуть пьющего героя, но был же «Афоня». Его посыл: «Излишняя регламентация немножко может помешать развитию отечественного кино». И без того приходится преодолевать многоуровневую экспертизу, и если плодить контролирующие органы, то мы задохнемся.
Взявший слово Николай Бурляев, ответил всем. Шахназорову сказал, что в годы войны сняли 80 фильмов, что уже спустя четыре месяца после ее начала, вышли военные кинодрамы, не только комедии. Перечислил. Никто уже многие из них и не помнит. Бурляев поделился личным воспоминанием, как будучи семилетним ребенком, «похоронил Сталина» и тут же пошел в кинотеатр смотреть фильм про Зою Космодемьянскую.
«Я привык ориентироваться на Тарковского, Бондарчука, Чухрая. Где они сегодня?!, «Культура и рынок понятия несовместимые. Необходимо увеличивать бюджетное содержание Минкульта, возвращать право производства «Мосфильму», «Ленфильму», Студии Горького», – вот его постулаты.
Высказался Бурляев и на свою любимую тему: «У Рублева не было успеха в первый уик-энд». И рассказал, как смотрел «Чебурашку». Снял фильм его ученик Дмитрий Дьяченко. «Я в тревоге. Я его не обучал искажать смыслы».
Алексею Герману Бурляев ответил тоже: «Ваш отец, как и Тарковский, не задавал вопрос, что можно делать, а что нельзя. Хочешь быть свободным – будь им».
В завершении всех этих эмоциональных речей, напомнивших о былых съездах Союза кинематографистов, взял слово эксперт, слабо разбирающийся в обсуждаемых темах. Он с листа зачитал тезисы, прошелся по «Чебурашке» и прочему «продукту», как постоянно теперь называют кино, говорил об отсутствии специалистов в отрасли, проводил параллели с «Аватаром».
Его тут же приставили к стенке: смотрели ли вы «Чебурашку?», «Вам нравится «Аватар»?» В ответ он пытался оправдаться. А собравшиеся говорили, что надо было начать с его выступления, чтобы потом не казался напрасным весь этот трехчасовой разговор.
В заключительном слове ректор ВГИКА Владимир Малышев сказал: «Много добровольных цензоров появилось, которые хотят быть официальными. Если появится жесткая государственная цензура, это пойдет во вред. Жесткая цензура не на пользу искусству».
