Турция активизировала продвижение Среднего коридора как альтернативы Ормузскому проливу, пишет Financial Times.
Как утверждает газета, Анкара рассчитывая открыть границу с Арменией и создать новый маршрут торговли между Европой и Азией с целью закрепиться в качестве ключевого транзитного хаба на фоне рисков для поставок через Ормузский пролив.
— Турция всегда стремилась извлечь максимальную выгоду из своего транзитного потенциала, — отмечает политический аналитик Михаил Нейжмаков.
— А кризисы вокруг Ирана довольно часто создавали новые экономические возможности для Анкары. Если бы роль Среднего коридора сейчас действительно возросла, у Турции появились бы дополнительные факторы влияния на ЕС. Другое дело, что даже при самых благоприятных условиях, развитие Среднего коридора потребует, как минимум, значительных долгосрочных вложений в инфраструктуру.
«СП»: Насколько в теории Средний коридор может стать альтернативой Ормузскому проливу?
— Средний коридор обычно рассматривали как альтернативу не Ормузскому проливу, а южному морскому маршруту между КНР и Европой, проходящему через Красное море, для которого кризис вокруг Ирана также создает риски.
В принципе, интерес к Среднему коридору сильнее всего может возрасти в случае, если ситуация вокруг Ирана, даже при временном компромиссе между Тегераном и Вашингтоном, будет восприниматься, как максимально неустойчивая. А также при новых угрозах дестабилизации вблизи морских маршрутов, проходящих через Баб-эль-Мандебский пролив.
«СП»: Коридора еще нет. Нет инфраструктуры, и неизвестно, когда появится. Каспий может стать ареной боевых действий (Израиль уже бил по портам Ирана на Каспии). Насколько это решаемо?
— С одной стороны, для Ирана Каспий — это еще и важная артерия для связи с Россией, что в условиях жесткого внешнего давления на Тегеран имеет дополнительное значение. Тут у Тегерана есть стимулы действовать в этой зоне осторожнее, что, в какой-то мере, снижает риски для участка Среднего коридора, проходящего через Каспий.
С другой стороны, мы видим, что в кризисных ситуациях Иран может идти на рискованные шаги, оказывая давление на соседей по региону.
К тому же, есть сценарии, при которых у Ирана со временем может оказаться больше возможностей для активной политики на Каспии — например, если он получит длительную передышку в противостоянии с США или сможет добиться смягчения санкций. Конечно, это далеко не обязательно ударит по перспективам Среднего коридора, но такие сценарии тоже стоит учитывать.
«СП»: Пишут, что в Армению многое упирается. Что если Пашинян проиграет выборы?
— Изначальный вариант Среднего коридора предполагал его прохождение, минуя Армению, через Грузию. Но после анонсирования «Маршрута Трампа» и сам Ереван, и целый ряд внешних игроков проявили заинтересованность, чтобы этот проект стал одной из веток Среднего коридора.
Многие оппозиционные политики в Армении действительно оценивают тот же проект TRIPP критически. Например, лидер списка партии «Сильная Армения» Нарек Карапетян отмечал, что TRIPP несет для Армении как возможности, так и риски. А лидер блока «Армения» Роберт Кочарян высказывался более резко, называя «Маршрут Трампа» «самой большой угрозой безопасности» страны.
Понятно, что предвыборная риторика может отличаться от реальных действий политиков в случае их прихода к власти. Возможно, что и в случае победы оппозиции в Армении разблокирование транспортных коммуникаций с Азербайджаном, в конечном счете, состоялось бы, позволив запустить работу ветви Среднего коридора.
Однако для этого явно потребовался бы новый раунд переговоров, возможно, довольно длительных. А гипотетическое правительство во главе с нынешними лидерами армянской оппозиции, весьма вероятно, потребовало бы пересмотреть условия реализации TRIPP, что могло бы усилить и влияние Москвы на эту ситуацию.
«СП»: В Ереване уже присутствуют многие «заинтересованные лица». Только нас оттуда технично выпроваживают. И какой тут «Север-Юг»? Россию лишают транзитных коридоров и доступа к Закавказью. А нам есть, чем ответить?
— Коридор «Север-Юг» вполне мог бы продолжить функционировать, если бы не кризис вокруг Ирана. Пока этот кризис затягивается, но именно вооруженная эскалация слишком долгой вряд ли будет.
Вполне вероятно, что к лету 2026 года США и Иран могут прийти хотя бы к временному компромиссу. Хотя и вызовы для развития этого коридора не исчезнут полностью, в том числе, с учетом инфраструктурных и финансовых проблем, с которыми даже после завершения военных действий может сталкиваться Иран.
А для влияния России на Южном Кавказе заметное значение будет иметь, в том числе, исход нынешней парламентской гонки в Армении, а также сценарий, по которому завершится кризис вокруг Украины.
— В краткосрочной перспективе Срединный коридор точно не станет полноценной альтернативой Ормузскому проливу, — уверен политолог Игорь Шатров.
— В то же время при увеличении инвестиций проект может получить развитие. Евросоюз прогнозирует рост пропускной способности коридора до 11 млн тонн к 2030 году. Однако прежде надо решить целый ряд ключевых проблем.
«СП»: Каких?
— Это и разная железнодорожная колея в (1520 мм в постсоветских республиках и 1435 мм в Турции), что требует дополнительных перегрузочных операций, и недостаток портов и судов типа Ro-Ro, которые предназначены для транспортировки грузов на колесах. Пересечение множества границ и необходимость смены видов транспорта (железнодорожный, морской, автомобильный) усложняют перегрузку и увеличивают время и стоимость перевозок.
А прохождение маршрута рядом с Ираном не добавляет странам Запада уверенности в его безопасности.
Евросоюз планировал мобилизовать на эти цели €300 млрд до 2027 года. Эти средства могут пойти, в частности, на модернизацию инфраструктуры в Средней Азии. При этом европейские и международные финансовые институты обещали поддержку в размер €10 млрд.
Вложиться намерены и сами страны, по территории которых пройдет маршрут. Например, в 2024 году Китай, Киргизия и Узбекистан заключили соглашение о строительстве железной дороги в рамках проекта. На реализацию было запланировано 4,7 млрд долларов, из которых половину должен был предоставить Пекин, а по четверти — Бишкек и Ташкент.
Возможно привлечение и частного капитала через механизмы ГЧП. Однако для этого требуется чёткая и реалистичная финансовая модель проекта, а также минимизация рисков.
«СП»: Эрдоган решил оседлать Средний коридор? Но там уже американы крутятся…
— Президент Турции действительно активно продвигает идею Среднего коридора как ключевого проекта, который может укрепить позиции страны в глобальной логистике и геополитике.
Этот маршрут рассматривается не просто как альтернатива Ормузскому проливу, а как возможность для Турции стать центральным транзитным хабом между Европой и Азией. Амбиции Турции в этом проекте соответствуют её стратегическим интересам и текущему геополитическому контексту.
Анкара уже активно инвестирует в транспортную инфраструктуру региона и стремится использовать своё географическое положение.
США видят в Среднем коридоре инструмент для достижения нескольких стратегических целей, важнейшая из которых — снижение влияния России и Китая. Кстати, аналогичные цели и у Великобритании.
Турция же сознательно прячется за плечами американских и британских партнеров, чтобы откровенно не показывать, что заинтересована в выдавливании России из этого геополитического пространства. Анкара стремится представить себя как нейтрального посредника, а не доминирующего игрока. Это позволяет ей сохранять баланс в отношениях с разными странами.
«СП»: А что маршруты через нашу территорию?
— Для сохранения их привлекательности необходимо вложиться в их модернизацию. Преимущество России в том, что маршрутов этих несколько.
Поэтому надо вкладываться и в модернизацию инфраструктуры коридора «Север — Юг» — развитие портов Астрахани и Махачкалы, улучшение железнодорожного сообщения с Азербайджаном и Ираном, не забывая о выгодной тарифной политике на этом направлении.
Достоинства Северного морского пути как транспортного коридора между Европой и Азией тоже имеют все шансы стать определяющими при выборе маршрута. Имеет перспективу развития направление на Среднюю Азию через Казахстан.
Если при этом не забывать о модернизации и внутренних транспортных коридоров — Восточного полигона, речных маршрутов, то сотрудничество с Россией как мультимодальным транспортным хабом еще более заинтересует иностранных партнеров.
Сильные стороны России — географическое положение между Азией и Европой, развитая железнодорожная сеть и портовая инфраструктура на Балтике, Черном и Каспийском морях, опыт управления масштабными транзитными потоками, стратегическое партнерство с ключевыми странами — Ираном, Китаем, Индией — позволяют ответить на любые вызовы транспортного и логистического характера.
