Julia W�schenbach/dpa/Global Look Press
тестовый баннер под заглавное изображение
9 января 2025 года министр иностранных дел Нидерландов Давид ван Веел выступил в парламенте почти демонстративно спокойно.
«Мы как Европа не будем воевать из-за Гренландии», — сказал он, словно отсекая саму возможность такого сценария.
Фраза прозвучала не как позиция, а как заклинание. Повод был тревожный. После проведенной в Венесуэле операции «Абсолютная решимость» в европейских столицах возникло ощущение, что Вашингтон действует резче и автономнее, чем принято между союзниками. Веелу пришлось успокаивать депутатов и объяснять, что «контроль не потерян».
Он пошел на редкий для дипломата шаг: пересказал содержание телефонных переговоров с госсекретарём США Марко Рубио и министром иностранных дел Дании Ларсом Лёкке Расмуссеном. Журналист Стивен Дерикс позже заметил: дипломатический этикет такого не поощряет. Но Веел рискнул: ситуация позволяет.
Даже говоря о Венесуэле, министр избегал резких формулировок. «Исходя из имеющейся у меня информации, я не вижу, как действия Вашингтона соответствуют международному праву», — пространно сказал он, не повышая голоса.
Веел — человек НАТО. Он работал на высоких позициях в альянсе и искренне верит в идею европейского единства. При этом не скрывает: НАТО сегодня переживает самый глубокий кризис за всю историю. Но, по его словам, альянс все равно останется ключевой организацией для обороны Европы «как минимум в течение следующих двадцати лет».
Даже на фоне угроз Вашингтона развернуть войска против союзника по НАТО Веел предостерег от резкого охлаждения отношений с Америкой. США, по его словам, остаются «страной, с которой мы разделяем больше всего ценностей». Большинство депутатов с этим согласились — тем более, что альтернативы этой точки зрения все равно нет.
13 января парламент Нидерландов все же сделал шаг навстречу военной логике. По инициативе депутата Дидерика ван Дейка было принято предложение «активно работать в рамках НАТО над усилением европейского военного присутствия» в Гренландии. Речь идет об участии в учениях — чтобы убедить американцев в ненужности аннексии по «соображениям безопасности».
В эфире BNR Веел уточнил: окончательное решение кабинет министров примет «до конца недели». Пока это лишь учения, к которым датчане приглашают «страны-единомышленники».
Формально — всё спокойно. Фактически — процесс запущен.
Министр обороны Брекельманс подтвердил: Нидерланды уже направили целого одного военнослужащего в Гренландию. Офицер ВМС участвует в разведывательной миссии НАТО в рамках учений. По итогам будут «дальнейшие планы и разработки». Альянс пока обсуждает, целесообразно ли крупномасштабное развертывание.
Официальная формула — «согласны не соглашаться». Именно так министры иностранных дел описали итоги обсуждений. Министры Гренландии и Дании назвали разговор с вице-президентом США Джей Ди Вэнсом и Марко Рубио «конструктивным и откровенным».
Жёсткого публичного конфликта не случилось.
Тем временем, как пишут нидерландские СМИ, министр иностранных дел Гренландии Вивиан Моцфельдт обратилась к жителям на гренландском языке. Она заявила, что остров открыт для любой формы сотрудничества в сфере безопасности, но повторила: Гренландия не хочет быть частью США.
Пока дипломаты подбирают слова, медиа начали говорить с простыми людьми. Общественная телекомпания NOS дала слово жителям Нуука — столицы острова.
Дизайнер одежды Миа Хемниц призналась, что ей было физически тяжело слушать заявления Дональда Трампа.
«Для меня Гренландия — это страна с собственной культурой, где природа занимает центральное место. А Трамп говорит о ней только как о территории. Его не волнуют люди».
Отказ президента США исключить силовой сценарий стал для нее личным ударом: «Как я могу после этого снова доверять американскому правительству?»
Она показывает пончо, сшитое ей для датской королевы. Датская монархия в Гренландии популярна — как часть идентичности. Хемниц не против усиления присутствия НАТО здесь: «Если речь о безопасности — пусть войска будут».
Но тут же добавляет: «Я боюсь, что Трампа волнует не только безопасность».
В Гренландском культурном центре представитель коренного народа Арнаккулук Джо Клейст рассуждает о гневе и страхе: «Мы вынуждены жить в тревоге, потому что могущественные страны заинтересовались нашей землей».
«Мы боимся аннексии», — признается предприниматель Каспер Франк Мёллер. Ему всего 28 лет, он организует туристические поездки на остров. Последние несколько дней получает сплошные отмены бронирований. «Всё непредсказуемо. Люди паникуют. Мы опасаемся, что Трамп выполнит свои обещания».
Живущий между Данией и Гренландией Стэн Тирлинк подтверждает: «Люди чувствуют себя преданными. США считались нашим союзником. Формально ими остаются. Но слова ранят сильнее всего».
Гренландцы — приземленные люди, считает Мёллер. Рыбалка, охота, природа. «Мы не хотим, чтобы это все исчезло».
Доводы Трампа о покупке острова кажутся им иррациональными.
«Иногда мне кажется, что ничего не произойдет. Гренландия принадлежит Дании, Дания — союзник США по НАТО. Военный конфликт между союзниками звучит абсурдно».
Европа тоже хочет в это верить.
Как видится со стороны, Европа вообще не собирается ни с кем воевать.
Когда говорят о «воинственной Европе», возникает ощущение подмены. Не потому, что Европа невинна, а потому что она — хронически невоенная. Европа последних лет — это континент, который боится войны сильнее, чем выглядеть слабым.
Достаточно посмотреть на ее поведение — в украинском кризисе, в отношениях с Трампом, в бесконечных попытках сохранить диалог, в страхе сделать лишний шаг. Это не логика силы. Это логика юридических процедур.
В мире, который снова заговорил языком давления, Европа продолжает говорить языком слов. Это не ошибка восприятия. Это осознанный выбор.
Европа действительно не хочет горячей фазы конфликта с США. Она будет спорить, возражать, писать резолюции, объяснять. Она будет доказывать, что она не враг. Увы, доказывающий почти всегда проигрывает тому, кто обвиняет.
Ведь в логике силы любое упрямое нежелание воевать по умолчанию почему-то считается агрессией.
А пока Европа в лице Нидерландов снова повторяет, почти шепотом:
«Мы направили в Гренландию целого одного солдата».
