Фото: пресс-служба театра
тестовый баннер под заглавное изображение
Декорация, которая стоит на скромной по размерам сцене, прямо как в детской игре, имеет несерьезный вид. Лестница, на ступеньках разной высоты — профили окошек, конусо и волнообразные плоскости черного цвета. И два артиста рисуют на них что-то мелом. Он (цивильный костюме 20-30-х годов прошлого века) – трубку с дымком, и тут же изображает, будто прикуривает. Или усы, что одним движением лихо закручивает, при этом на ходу постоянно поддергивает брюки. Она мелом выводит контур мужской фигуры. А то, что нарисует на полу, увы, увидит только партнер, да зрители двух первых рядов, что, конечно, минус для восприятия.
Такой молчаливый диалог – увертюра к истории знаменитого авантюриста Джакомо Казановы и влюбленных в него женщин: кто и что первично – грех, женщина, мужчина? Сам черт не разберет, и дьявол тоже.
Фото: пресс-служба театра
У Трамова Казанова будет один — его играет Илья Антоненко, по которому, как по Казанове, с ума сходят дамы. В спектакле он предстает в трех возрастах. А вот женских образов здесь три — Любовь Константинова, Янина Троянова и Мария Свирид. Надо отдать должное – актрис Трамов умеет подать: костюмом, промельком тонкой талии за прозрачной тканью…
Герой Антоненко больше интересен в возрасте, при второй и третьей встречах с влюбленными в него юными прелестницами, чья внешняя привлекательность (а в труппе сейчас интересные, красивые актрисы) пока ярче владения стихом, в частность у Трояновой.
Фото: пресс-служба театра
А текст поэтический, сложный для современного зрителя, и режиссер умело поддержал его музыкально, что дает спектаклю романтическую атмосферу, наполненную искренним чувством, и артисты честно играют в эту возвышенность.
Можно подумать, что сочинитель сей красоты – неисправимый романтик, далекий от жизни. Но в том то и дело, что Эльдар Трамов, который мастер делать спектакли в жанре мемори, омажи великим актерам, в действительности ездит на СВО, выступает перед бойцами, недавно вернулся из ЛНР, где видел другую сторону человеческого бытия.
Фото: пресс-служба театра
Может, поэтому его «Казанова» со страстных высот летит в прозу — жизни и страшного времени. Каждая из юных героинь после встречи с любвеобильным авантюристом по очереди предстанет Мариной Цветаевой. В куцем пальтишке, берете, с убранными под него волосами.
В любовную историю режиссер вплетет фрагменты ее дневников и коротких заметок, написанных в 1918–1919 годах, а это совсем другая история. Фон времени, в котором и творила своего «Казанову» и «Феникса» бедная Марина. Голод, холод, грабежи, убийства, классовая ненависть, проявившая сущность многого и многих. Страшную, бесчеловечную порой.
Это особенно страшно звучит, если ровным голосом, буднично говорить про мешок мерзлой картошки, который чудом достался поэту. А та никак не справится с бесценным грузом. На чердак, где она живет с двумя детьми без мужа, без работы, затащила картошку, черную и сладкую от мороза – другого ничего нет, чтобы накормить деток. «Ешьте, просто она сахаром посыпана». А у нее в голове и в сердце бьется другой мир: Италия с ее синим небом, солнцем и страстью. Наверное только в таком соединении реальности и вымысла можно сохранить в себе поэта. И человека тоже.
В финале все герои, как в детской игре, по очереди появятся из-за конуса, исписанного мелом – красивые и молодые.
Фото: пресс-служба театра
После спектакля спрашиваю Эльдра Трамова:
