Кажется, начало спектакля не обещает ничего особенного: фронтально к зрителю за столами, составленными в один общий, как на профсоюзном собрании, сидят девять артистов. Банальность мизансцены усиливает вид микрофонов, стоящих перед каждым. Все идет к тому, что здесь будет читка. Тем более что на небольшом экране за их спинами возникает надпись «Пыль да небыль», а под ней другая — «ЧИТКА». Но косая линия решительно перечеркивает эту самую «читку». Так же, как возникшую на ее месте другую — «СПЕКТАКЛЬ». И только третье словечко — «ЧИТАКЛЬ» — прочно занимает свое место. А вот это что-то новенькое в мхатовской многолетней истории, за которую вот уже третий год де-юре как директор музея отвечает Павел Ващилин. Кстати, хорошо отвечает.
Итак, читакль «Пыль да небыль» начинается действительно как читка, которая прямой наводкой отправляет нас в недалекое прошлое — в 90-е, с типовыми скучными многоэтажками на экране, прям как в «Иронии судьбы» Эльдара Рязанова. И снег полетит по экрану косо, как в этой культовой новогодней комедии. А фрагмент фоновой музыки Таривердиева внесет свою красочку в общее полотно. Но чуть позже.
«Под окном звенело, перетекая к утру в будильник; в проводах истощался ток; звезды предсказывали мор, глад, апокалипсис… Но тут как снег на голову выпал снег. И двор поседел от ужаса. Весь в крахмальном и чистом, встречает он новогодье…» Впрочем, новогодье в спектакле совсем не Новый год, а новое время, в которое в начале 90-х вверх тормашками полетела вся страна и герои пьесы Андреева, не вписавшиеся в его жесткий и нечестный, несмотря на обновленные лозунги, формат. Настя — машинистка, которую сократили, продавщица канцтоваров Маша, влюбившийся в нее Федя, наглый хозяин этого магазина Бориссаныч, честный вор Серый, Соня, дочь потомственного фонарщика, водитель трамвая Степан с дипломом инженера и бойкая на язык баба Яна. Реальные герои, попавшие в нереальные, полные абсурда обстоятельства.
Они рассказывают о себе в третьем лице: «Федя (угловато-застенчивый) смотрит на Машу» — «Маша (спелая, как малина, скромница) протягивает ему скотч», чтобы тот заклеил им дырку в голове — сосулька упала и пробила. И крыша, но уже в прямом смысле слова — в Фединой квартире — протекает, и он, размазня такой, ее не чинит, а к Маше в канцтовары все ходит, ручки шариковые покупает. Федя, наивный и честный, прям, как собирательный образ из Иванушки-дурачка или Форреста Гампа одноименного оскароносного фильма: чист душой и доверчив. Верит новой власти, что теперь у всех есть право, а для него есть Адвокат. Он поможет и стране, и людям, и самому Феде стать счастливыми, особенно в борьбе с хозяином магазина циничным Бориссанычем.
И отправился бесхитростный Федя «за мост» право у Адвоката искать. «Закон ведь, по идее Адвоката, спасителя нашего, не только против гражданина может быть, он и за гражданина тоже. У каждого есть Право!» — говорит Федя честному вору Серому. «А, блин… Так ты блаженный, что ли…» — сделает открытие Серый и станет помогать Феде, потому что он хоть и вор, но честный человек. Прям как в другой комедии Рязанова «Берегись автомобиля!».
Сказочная стилистика пьесы идеально подходит комедии абсурда. Социальный аспект 90-х с их ужасами в сказочном повествовании дает н неожиданный ракурс на прошлое, через 30 лет воспринимаемое то как пыль, то как небыль. Которому в театре в помощь комиксы и анимация в художественном и видеооформлении (Мария Мелешко, Михаил Купрыгин), и хиты своего времени, отечественные и зарубежные.
В сказе этом наряду с реальными персонажам также упомянуты вурдалаки да упыри, суицидники с риелторами и прочая нечисть. Но симпатичная — одна баба Яна чего стоит со своими присказками: «Ну, Федя, че такой грустный, леденец сосал невкусный?» Или говорящий домофон, загадывающий Феде непристойные загадки, типа: «Беру двумя руками, сую между ногами, делаю движенья, получаю наслажденье». Даже неловко становится за собственные мысли, а у Феди уже ответ готов: «Так это велосипед, что ж еще».
Комедийная сказка о прошлом вышла не черной, счастливо избежав мутной многозначительности в разговоре о российской истории на определенном ее этапе и для которой даже термин имеется — «хтонь». В театре или на экране эта хтонь как индикатор стереотипного мышления и режиссерской беспомощности. А легкая, изобретательная, с юмором и вкусом сделанная, виртуозно разыгранная артистами о важном «Пыль да небыль» — яркая талантливая работа.
Удивительно, что при внешней статике (полтора часа за общим столом) спектакль наполнен внутренним движением и энергией. При многообразии сюжетных поворотов из реального, фантастического, мистического мира персонажи не схематичны, а наделены индивидуальными характерами независимо от объема роли. Актеры — Антон Лобан (Федя), Мария Сокольская (Настя), Даниил Феофанов (Серый), Кирилл Трубецкой (Бориссаныч), Елизавета Ермакова (Маша), Янина Колесниченко (баба Яна), Ульяна Глушкова (Соня), Павел Филиппов (Степан), Любовь Заболонская (почтальонша) с азартом играют в эту сказочную игру.
Так кто он — герой нашего времени? Если верить мхатовской сказке для взрослых — будущее в руках не олигархов последнего призыва, не айтишников с зашкаливающим IQ и даже не всех заменяющего ИИ, а романтика чистого душой и помыслами, как Федя, однако в поисках Права, все-таки нарастившего мускулатуру. Идеально, а значит, обречено? Финальный диалог, произнесенный в общей лодке, неожиданно сложившейся все из тех же столов, оставляет вопрос дискуссионным.
Бориссаныч. Плывите, тешьте свои благородные мысли. Любите друг друга. Плодите бесправных. Мне только на руку. И псу корм, и мне рабов. Дарую свободу вам с барского плеча.
Федя. Забавно, Бориссаныч, получается… за вами вся правда. Вы нам правила пишете, а мы все равно свое право имеем. Вы нас топите, а мы плывем.
Бориссаныч. Куда ж вы без мотора…
Серый. По течению, Бориссаныч. Как всегда.
