Фото создано с помощью нейросети gigachat
тестовый баннер под заглавное изображение
Может быть, Лихоносов и не пропал, всё равно состоялся как большой писатель, если бы даже главный редактор журнала «Новый мир» Александр Твардовский и не поставил на рукописи его рассказа свою пометку – «В печать!» Но вот я, не встреть ВВС (так часто между собой называли Валентина Васильевича писатели), погибла бы точно! Не только как литератор, но и как человек. Не выйти на дорогу своего призвания – есть смерть при жизни.
Литературный дебют мой тоже состоялся в «Новом мире». С деревенскими рассказами. Прежде, чем прозу одобрила редакция, я показала рассказы Валентину Васильевичу, и он поставил деликатный карандашный «плюсик» рядом с названиями. Он вообще был человеком высочайшей внутренней культуры. Это особенно видно сейчас, «на контрасте», когда его не стало. Бывает, что встретишь коллегу, а он ни с того, ни с сего раздувается до масштабов вселенских! О таких Валентин Сорокин писал: «Стал я замечать, в судьбе пустой / Внешний вид претензией подкрашен: / Человек талантливый – простой, / Человек бездарный – часто важен».
«Человек талантливый – простой». ВВС вёл себя очень просто и – никогда при этом не ронял достоинства. В 1979 году поэт написал такой антидиссидентский экспромт:
Спасибо Богу – я таким родился,
Неколебимым, русским и отважным,
Отцу и маме!..
Итог:
Что не прицепился
К бегущим,
отъезжающим,
продажным!
Гражданская позиция поэта – яснее ясного. И она никогда не колебалась с «линей партии» – какая бы главенствующая идеология ни была в «повестке» у сильных мира сего. У нас ведь то славили Сталина, то проклинали, то церкви рушили, то возрождали, то ставили памятники чекистам, то сносили их, то парламент расстреливали из танков, то рассуждали о «суверенной демократии» – и много ещё чего было! И всегда в «текущий момент» власть имущие считали, что они на самом правильном и единственно верном пути! И не сметь критиковать их деяния – ты что, «враг народа»?! Счастья своего не видишь? Даже если это счастье – ГУЛАГ или ВТО.
И всегда, всегда находились люди, которые «обслуживали верха», оправдывая свои «изгибы» тем, что сверху, мол, виднее, что делать. Но разве человек, неспособный подняться до осмысления исторического пути государства и народа, может стать выдающимся деятелем культуры?!.. Разве будет у него право на такое вот самоощущение – «Спасибо Богу – я таким родился»!
Валентин Сорокин, родившийся в 1936-м, входивший в литературу в 50-е, естественно, ощущал на себе давление господствующей идеологии и госпропаганды. Но он с детских лет шёл к призванию поэта, осознавал своё предназначение. И он был другим, совсем другим человеком! Очень отличным по своему мировидению даже от самых выдающихся людей своего времени, ставших её заслуженной гордостью.
В Интернете можно посмотреть авторский вечер Расула Гамзатова, трансляцию из Колонного зала Дома Союзов 1972 года. Торжественное мероприятие открывается «Горской песней о Ленине» (музыка Матвея Блантера, перевод Якова Козловского). Хор славит вождя: «Пред славой твоею бессильны года, / Ты совесть и честь поколений, / Равненье берем на тебя мы всегда, / Ленин! Ленин!» Ну и, конечно, припев: «Знамя Родины, / Счастье Родины, / Слава Родины – / Ленин!»
При всём моём уважении к Расулу Гамзатову, к его значению в культурной жизни советской державы, но!.. Невозможно представить Валентина Сорокина и – конъюнктуру в стихах. В жизни – тоже. «Кто как живёт, тот так и пишет» – говорил ВВС. Вот и будучи главным редактором издательства художественной литературы «Современник» в 70-е годы, Валентин Сорокин считал, что «Если бы Солженицына издали в СССР, то никакой бы склоки не было… Пользы было бы больше, а неточностей и домыслов – меньше». И, когда «сверху» было организовано письмо советских писателей о Солженицыне, Валентин Сорокин отказался его подписывать. Не потому, что был за диссидентов. А потому что острее и яснее других понимал – неумная культурная политика, стремление контролировать любой «чих» в литературе, тотальная цензура ведёт страну к краху. А ещё не мог и не хотел врать: «И полдень взлетит, голубея, / К зениту на крыльях тугих. / …Нет, я не сильней, не слабее, / Я – только стыдливей других».
Так кто же был бо́льшим государственником – литераторы, готовые поддержать любое безумие или «загогулину» власти, любой её культ или заблуждение, или те, кто жили «стыдливей других»?
Валентин Сорокин: «Встречая неправду привычно, / Я время и жизнь не корю. / И там, где молчать неприлично, / Я слово свое говорю».
Каким же мужеством надо было обладать в жизни, чтобы иметь право сказать так о себе в стихах! И ведь он действительно говорил! То, о чём другие молчали! В своей ранней поэме «Здравствуй, время!» Валентин Сорокин писал: «Ужель на икру, на колбасы, / На жвачки пайковые / Всласть / Меняют цековские асы / И нас, и Советскую власть? / И, ставши давно подлецами, / Намерены Родину сдать. / А мы, полыхая сердцами, / Её рождены созидать». 1964 год! Поэма была опубликована в многотиражке Челябинского металлургического завода. Главный редактор Алексей Костерин получил за публикацию строгий выговор. Поэма была запрещена, экземпляры газеты изъяты цензурой. От выговора и склок поэта защитил Евгений Тяжельников, в те годы секретарь Челябинского обкома КПСС по идеологии, в 1968–1977 гг. – руководитель всех комсомольцев СССР… Убиение критики, «закручивание гаек», в том числе идеологических, как показала история нашей страны в ХХ веке, ни к чему хорошему не ведёт. Диктатура в литературе – тем более.
В стихотворении «Земля отцов», написанном в 1972 году, Валентин Сорокин говорит о том, как он понимает назначение поэта: «Не указами царя, / Волею поэта, / Плещут реки и моря, – / Движется планета».
Эта же тема, но уже публицистичней и острей, в стихотворении «Дорога поэта», написанном в 2007 году и посвященном Варламу Шаламову: «Бог ведёт нас тяжкими путями, / Каждый миг страданьем утверждён. / Ханами, царями и вождями / Ни один поэт не побеждён».
Помогая утверждать в нашей культуре имена Сергея Есенина, Николая Гумилёва, Николая Клюева, Петра Орешина, Алексея Ганина, Павла Васильева, Василия Наседкина, Бориса Корнилова, Дмитрия Кедрина и многих, многих других поэтов, чья жизнь оборвалась до обидного рано, в том числе и по воле вождей, Валентин Сорокин имел право так сказать. Понимая, впрочем, что посмертное утверждение его собственного имени будет связано с тем, будут ли литераторы новых времен осознавать разницу между «волею поэта» и «указами царя».
Оглядываясь на прошлое, я благодарю Бога за счастье знать, что такое настоящий поэт. Стихи Валентина Васильевича Сорокина всегда в моём сердце и часто – на устах. Он был великим поэтом, неразделимым с родиной, с Россией, с народом, с каждой травиной, с «лебедой забвенья», затянувшей прежде цветущие деревни и сёла. Нет больше и его родного южноуральского хутора – Ивашлы. А есть на этом месте поклонный крест, где на табличке выгравированы стихи Валентина Сорокина: «К родине склоняясь головою, / Знаю, Бог мне указал перстом, / Стать землёй, молитвою, травою, / Эхом стать в моём краю пустом!..»
Он оставил нам, его читателям, много заветов. Поделюсь одним из них. Эти строки и современны, и спасительны для тех, кто ищет «твердую почву» в ныне тревожном, недобром к человеку мире: «Ты помоги цветку, ручью, поэту, / Приобретешь Отчизну и планету!»
И, по его завету, жизнь – продолжается. Бог даёт нам время – оглянуться на праведников. И, если мы не способны жить, как они, то хотя бы – понимать разницу. Чтобы утверждать в этом мире действительно великое, значительное и вдохновенное: «Я пришел красоту воспевать, / Слушать звездные оклики света, / И легко мне тебя целовать / В теплых травах короткого лета…».
