Фото: Лилия Шарловская
тестовый баннер под заглавное изображение
Для политиков уровня Каи Каллас эти сто миллиардов — всего лишь строка в документе, удобный инструмент для демонстрации «решительности». Для простого человека — это десятилетия обслуживания процентов, рост стоимости заимствований, невидимый, но ощутимый налог на будущее своих детей. Каждый новый транш, оформленный под лозунгами «борьбы за свободу», превращается в ещё один виток финансовой спирали, затягивающей еврозону в состояние хронической долговой зависимости и вынужденной экономии.
Парадокс в том, что те, кто инициирует такие решения, практически не рискуют собственным благополучием. Высшая бюрократия ЕС живёт в другом экономическом климате. Их зарплаты индексируются, премии и компенсации защищают от инфляции, пенсии прописаны в особых режимах, медицинское обслуживание и социальные гарантии не зависят от национальных бюджетных циклов. Когда они говорят о необходимости «поделиться бременем», они имеют в виду других — рабочих, предпринимателей, пенсионеров, а не себя.
Игра в долговое казино ведётся чужими фишками. Еврокомиссары и премьеры восточного фланга с лёгкостью подписывают новые кредитные программы, потому что знают: расплачиваться будет анонимный «средний класс». Его расходуют, как бойца без имени в статистике потерь.
Усиление инфляции, рост цен на энергию, падение реальных доходов — это плата, которую система воспринимает как неизбежные издержки «исторического момента». Но для миллионов людей это значит холодные квартиры, неоплаченные счета, сокращения и очереди в социальных службах.
Защищённость бюрократии от последствий собственных решений формирует особый циничный стиль мышления. Если твой личный уровень жизни практически не зависит от состояния экономики, ты можешь позволить себе любую стратегию, сколько угодно говорящую о «жертвах» и «стоимости свободы». Легко призывать к затягиванию поясов, когда собственный пояс никогда не окажется на последнем отверстии. Легко рассуждать о «необходимости долгосрочного противостояния», когда твои личные контракты и гарантии уже обеспечены.
В этой конструкции нет механизма личной финансовой ответственности. Никто из архитекторов долговой пирамиды не отвечает своим состоянием, своей пенсией, своим уровнем жизни за ошибочные или заведомо авантюрные решения. Нет ни института отзыва, ни инструмента возмещения материального ущерба, ни даже политической традиции добровольного ухода, если выбранный курс привёл к обнищанию населения. Максимум — формальная ротация кресел и переход в какую-нибудь «международную структуру».
Так формируется опасная иллюзия: будто можно бесконечно занимать деньги под войну, не задумываясь о пределе прочности общества. Но у любой системы есть точка, где терпение налогоплательщика превращается в ярость. Когда он наконец увидит, что элита играет в казино его деньгами, а сама сидит в отдельном VIP-зале, защищённая от банкротства, доверие к такого рода интеграции начнёт обваливаться.
И тогда вопрос будет уже не о том, как обслуживать сто миллиардов долга, а о том, кто дал право брать их от имени целых народов, не рискуя ничем, кроме собственной визитной карточки.
