Ширма «Благовещение»
тестовый баннер под заглавное изображение
Экспозиция пришлась прямо на Великий пост: глядя на картины, мы идем длинной, мягкой и тихой дорогой к Пасхе, заглядываем внутрь себя в поисках света и величия, толстовской триады — «простоты, добра и правды», ведь именно для этого на самом деле и нужен пост, речь ведь далеко не только о «диете». То, что автором работ является молодая художница, ощущается сразу — лица святых кажутся немного мультяшными, вспоминается советский мультфильм с музыкой Эдуарда Артемьева «Девочка и дельфин» — есть некоторое внешнее сходство главной героини и образов на полотнах. Но в этом и вся прелесть автора: Дева Мария, Филипп, Мадонна, Фома — все ее герои становятся понятнее современному зрителю, ближе, а оттого и интереснее.
Филипп (фрагмент)
Вспомнить выставки за последний год, например, в Музее им. Андрея Рублева или в Коломенском, где многократно были попытки объяснить зрителю, что происходит на иконе, как ее читать, что означает тот или иной символ. И такие простые, казалось бы, вещи оказывались востребованы у публики: выяснилось, что далеко не каждый видит эмоциональность икон, расшифровывает их метафоры, и как итог, образы на иконах кажутся далекими, непонятными и малопривлекательными. И многократно доводилось становиться свидетелем чуда, когда человек вдруг открывал для себя трогательные детали на образах, например, такую как сцена пеленания новорожденной Марии, или находил самых разных животных — собачек, верблюдов, лошадок и с радостью узнавал их символику. Собаки часто изображаются вместе с Власием, покровителем болящих, который помогал не только людям, но и животным. Такая же история происходит и здесь, на выставке Ксении Дроновой — каждый образ интересно рассматривать, особенно обращая внимания на лица, чьи выражения, чувства и эмоции рассказаны зрителю современным художественным языком, но без авангарда.
Два десятка работ на выставке Ксении Дроновой предлагают взгляд на Евангельские сюжеты, но через призму нам понятную и близкую, ведь Иисус, Мария — тоже люди, и все людское им не было чуждо. Очень простой и ясный образ — «Ночь в Вифлееме». Дева Мария с сыном на руках излучают свет, сияют, а все вокруг погружено во тьму. Но ведь и у нас так же — маленькие, мы чувствовали защиту, тепло и абсолютную безопасность в маминых объятиях. Вспомните себя в детстве (да и сейчас) — к кому мы бежали, в случае чего? Кого мы зовем, испугавшись, в надежде на помощь?
Другой сюжет, не менее эмоциональный и жизненный, изображен на ширме «Благовещение», где ангел шепчет Марии благую весть. Образы и ангела, и Богородицы невероятно живые, человеческие — не за счет реалистичного изображения, а за счет изображения лица героини: будущая мать, зная судьбу своего ребенка, опечалена, с одной стороны — взгляд ее полон трагизма, но и огонек счастья внутри нее тоже зажжен — отсюда и яркий румянец на щеках.
Ночь в Вифлееме
Любопытно и цветовое решение на экспозиции — преобладает синий, глубокий, насыщенный, яркий. В православной иконописи он символизирует небо, стремление к Богу, тайну, мудрость и откровение. Он же — еще одна подсказка для нас на пути к внутреннему свету: дорога к нему лежит через Всевышнего.
Напоследок стоит отметить только то, что сложную тему, за которую берется молодая художница, она раскрывает на высоком уровне, что отмечают старшие коллеги, среди которых, например, декан факультета живописи Московского художественного института им. Сурикова при РАХ Юлия Смирнова. И не мудрено, Ксения Дронова — потомственная художница, из знаменитой творческой династии Переяславцев-Дроновых. Ее дедушка — Владимир Переяславец, народный художник РСФСР. Отец Михаил Дронов и дядя Михаил Переяславец были скульпторами, а мама — академик Отделения живописи РАХ.
