тестовый баннер под заглавное изображение
Вечер 14 марта условно окрестили «днем трубачей» на фестивале, потому что на одной сцене сошлись звездные духовики — гость из Австралии Джеймс Моррисон и его квартет, и наш ответ заморским мастерам — Вадим Эйленкриг со своей группой. Наш трубач показал, как средствами музыки можно выразить любовь к своим близким — к жене и сыну, посвятив им по композиции и задев публику за живое. Его выступление случайно (или нет?) рифмовалось с сетом от предшественника на сцене, Джеймса Моррисона — очаровательного и общительного музыканта, в квартете с ним играет один из его сыновей Уильям:
— Уильям здесь он по двум причинам: во-первых, его музыкальность, а во-вторых, глядя на него, вы можете узнать, каким я был в молодости, — зал, судя по ответной реакции, хохоту, раздавшемуся после милой речи музыканта, хорошо владеет английским.
С гордостью отец смотрел на сына, когда тот исполнял соло во время их семейного дуэта, песни «Just the two of us», — ни грамма зависти, ни попытки соперничества — восхищение и гордость за сына, который, очевидно, унаследовал талант от отца. Но умилительный союз был, что называется, цветочками. Ягодки пошли, когда Моррисон-старший показал, что такое быть настоящим мультиинструменталистом: одной рукой играя на трубе, второй он блистательно аккомпанировал сам себе на рояле. Настоящий Юлий Цезарь, только музыкальный!
Второй иностранной звездой программы джазового фестиваля был Марк Гросс и квартет Арка Оврутского. В отличие от разговорчивого Моррисона, который рассказывал байки об игре на рояле из детства, Гросс говорил мало, что удивительно, ведь в джазовых концертах разговорные интермедии — что-то вроде традиции, но Гросс говорил саксофоном, музыкальным слогом которого он владеет в совершенстве.
Кстати, о разговорных интермедиях. Зачастую их можно расценивать почти как отдельный жанр. Обычно в них представляют музыкантов и рассказывают о музыке, которую нам предстоит услышать — историю создания произведения, забавные случаи из жизни, связанные с композицией, а порой и вовсе говорят о чем-то без привязки к пьесе, но все это с юмором и шутками. Так, Игорь Бутман уже давно завел милую традицию давать забавные прозвища своим музыкантам, объявляя их. Например, своего контрабасиста он представляет не иначе как Николай Паганини Затолочный, а трубача-виртуоза Андрея Зыля — «золотыми губами Белоруссии» (музыкант родом оттуда). Все это, конечно, с гордостью и любовью. Забавными были и диалоги между песнями в исполнении Ларисы Долиной. Надо сказать, что певицу публика встретила с огромной любовью и уважением: одарили цветами и аплодировали стоя — оно и ясно, один ее скэт заслуживает музыкального «Оскара», если бы такой, конечно, давали. Так вот, а поговорить?
— Еще одна песня из репертуара The Beatles, — объявляет Бутман, — Называется «Любовь нельзя купить».
— И продать тоже нельзя, — добавляет Долина, тут Игорь Михайлович многозначительно промолчал, и певица отшутилась — Хи, задумался!
Или еще:
— Композиция «Как высоко Луна». Сейчас вместе полетим! — снова объявляет Бутман.
— А еще Марс есть! — добавляет певица.
— Марс есть! Но все-таки Луна. Не голубая! — зал снова взрывается хохотом.
В программе оркестр с солисткой зацепили и хиты Битлов, и знаменитые джазовые стандарты, и весеннюю Feeling good, ну а Игорь Михайлович в своем финальном виртуозном импровизационном соло объединил все, от гершвинского Summertime до «Песенки Бременских музыкантов» и «Погоды в доме» самой Долиной. Недаром психологи говорят, что джаз развивает мозг за счет своих неожиданных музыкальных ходов — эту теорию мы проверили на практике.
