Не удивительно, если Дональд Трамп не читал известную работу Карла Клаузевица «О войне». Некогда ему было, да и сфера интересов была другая.
Но его-то военные советники, прошедшие Афганистан и слышавшие о поражении во Вьетнаме, должны были хотя бы знать о такой работе и предупредить президента о «подводных камнях» и «трении войны», с которыми неминуемо сталкивается любой политик, принимающий решение напасть на другую страну.
Напомним, что в своих трудах Клаузевиц справедливо подчеркивал, что «трение — это единственное понятие, которое, в общем, отличает действительную войну от войны бумажной». Иными словами, на войне от задуманного до реализуемого на деле может быть огромная дистанция.
Для американо-израильской агрессии против Ирана как конфликта неопределенного и недостоверного, в котором участвуют разнородные силы и средства, «трение» войны с первых же часов агрессии служит источником существенных возмущающих воздействий на ход действий, которые под его влиянием часто становятся малоуправляемым и даже неуправляемым процессом.
Для традиционной войны Клаузевиц выделял семь источников общего трения: опасность; физическое напряжение; неопределенность и недостоверность информации, на основе которой принимаются решения; случайные события, которые невозможно предсказать; физические и политические ограничения в использовании силы; непредсказуемость, являющаяся следствием взаимодействия с противником; разрывы между причинами и следствиями войны. Все источники трения в полной мере заявили о себе с самого начала развязанной американцами очередной войны в Персидском заливе.
Фактор трения войны в контексте американо-израильской агрессии против Ирана проявляется по нескольким ключевым направлениям. Несмотря на видимое единство в начале совместной военной операции 28 февраля 2026 года, в ходе конфликта обнажились серьезные противоречия как между самими союзниками, так и внутри американской администрации, а также между США и их традиционными партнерами в регионе Персидского залива.
Вот уже в течение месяца фактор «трения» войны настойчиво напоминает о себе в ряде следующих аспектов:
— трения между США и Израилем: стратегии и ожидания. Наиболее ярко фактор трения проявился в разногласиях между Вашингтоном и Тель-Авивом по поводу стратегии ведения войны и оценки её перспектив.
Приоритет, вопреки предупреждениям разведки США, был отдан оценке «легкой победы» против реальности. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху изначально сумел представить президенту США Дональду Трампу будущую операцию как «легкую прогулку», делая акцент на высокой вероятности смены режима в Иране и внутреннего восстания против аятолл.
Однако за два месяца боевых действий эти прогнозы не оправдались. Вице-президент США Джей Ди Вэнс в напряженном телефонном разговоре с Нетаньяху прямо указал на то, что израильские оценки были «слишком оптимистичными».
Изначально между союзниками существовало разное видение конечной цели, как и разногласия по методам давления на Иран. Судя по всему, США долгое время склонялись к дипломатическому давлению и переговорам по ядерной сделке, в то время как Израиль последовательно выступал за решительные военные действия для уничтожения ядерной и ракетной программ Ирана.
Эта разница в подходах привела к тому, что по мере затягивания конфликта Вашингтон начал активнее искать дипломатический выход, в то время как Израиль продолжает настаивать на продолжении военной кампании, что создаёт напряжение в американо-израильском военном тандеме и вызывает растущие возражения со стороны монархий Персидского залива.
Конфликт также высветил трения внутри самой американской администрации и между ветвями власти, особенно в контексте предстоящих выборов. Внутриполитическая динамика в США всё чаще демонстрирует растущие разногласия в среде республиканцев. В этом контексте показательна позиция вице-президента Вэнса, который имеет репутацию скептика в отношении затяжных зарубежных конфликтов и сегодня взял на себя роль «голоса разума», выступая за более осторожный подход.
Он стал ключевым каналом связи для изучения возможности дипломатического урегулирования, что ставит его в оппозицию к более ястребиным настроениям, которые могли преобладать в администрации на начальном этапе. После его жесткого разговора с Нетаньяху израильские источники пытались «оклеветать» Вэнса в прессе, что указывает на попытку внешнего давления на американского чиновника.
В свою очередь на самого президента усиливается давление общественности и экономических факторов. По мере роста цен на топливо и нарушения глобальных цепочек поставок из-за кризиса в Ормузском заливе, американские избиратели начали выражать растущую обеспокоенность.
Это оказывает давление на Белый дом, вынуждая его искать пути к завершению конфликта, даже несмотря на первоначальные кажущиеся военные успехи, на которые непрестанно ссылается президент.
Страны Персидского залива все сильнее разочаровываются в политике США и подвергают сомнению надежность американских гарантий безопасности, поскольку размещение американских военных баз на их территории превратило их в законные цели для иранских ракетных ударов. Нарастает страх быть преданными и брошенными Вашингтоном.
Главное опасение арабских союзников заключается в том, что США могут объявить о победе и выйти из конфликта, не достигнув договоренностей по сдерживанию ракетной программы Ирана. В этом случае страны региона рискуют остаться один на один с озлобленным и сохранившим военный потенциал Ираном, который удержит контроль над Ормузским заливом.
Представители Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива настаивают на том, чтобы их голос был услышан в любых мирных переговорах, что подчеркивает их недовольство тем, что их интересы были проигнорированы при начале войны. Налицо очевидный провал дипломатии Вашингтона как предпосылка и последствие к дальнейшему катастрофическому развитию событий, включая наземную операция США.
Сам факт начала войны стал кульминацией провала переговорного процесса, что также можно рассматривать как проявление фактора трения между дипломатическим и военным подходами. Переговоры США-Иран, проходившие в Женеве при посредничестве Омана в феврале 2026 года, зашли в тупик из-за непримиримых позиций. США настаивали на отказе Ирана от обогащения урана и обсуждении ракетной программы, в то время как Тегеран отказывался обсуждать эти вопросы, предлагая лишь символические уступки.
Это привело к тому, что специальные посланники Трампа (Джаред Кушнер и Стив Уиткофф) пришли к выводу о неготовности Ирана к реальной сделке, что и стало спусковым крючком для перехода к военному сценарию. Военные удары, нанесенные в тот момент, когда переговоры продолжались, практически уничтожили остатки стратегического доверия между Тегераном и Вашингтоном, делая возврат к дипломатии в краткосрочной перспективе крайне маловероятным.
Военные действия создали серьезные экономические и гуманитарные трения на глобальном уровне, которые, в свою очередь, ограничивают свободу действий инициаторов конфликта.
Разразился глобальный экономический кризис. Конфликт спровоцировал кризис в Ормузском заливе, через который проходит около 20% мирового объема нефти. Это привело к скачку цен на топливо в Европе и дефициту в Азии, а также к росту инфляции и угрозе продовольственного кризиса из-за нарушения поставок удобрений. Убийство иранских школьниц американцами легло несмываемым пятном на имидж США.
Растут военные издержки, что является проявление факторов трения и износа войны. Несмотря на заявления о военных успехах, США и Израиль несут значительные потери или серьезные повреждения высокотехнологичного военного оборудования на миллиарды долларов, включая военные самолеты, авианосцы и беспилотники, высокими темпами расходуются дорогостоящие ракеты ПРО/ПРО и крылатые ракеты, огромный ущерб нанесён израильской инфраструктуре и объектам арабских монархий, поврежденных в результате иранских ответных ударов. Это создает внутреннее давление на администрацию США, вынуждая ее пересчитывать затраты на операцию.
Таким образом, фактор трения и износа войны в американо-израильской агрессии против Ирана проявляются на нескольких уровнях: от расхождения в изначальных ожиданиях и стратегиях между Вашингтоном и Тель-Авивом до охлаждения отношений с ключевыми арабскими союзниками и нарастающего внутриполитического давления в США.
То, что изначально подавалось как «легкая» операция по смене режима, подготовленная затяжной гибридной войной против Ирана, превратилось в затяжной конфликт с высокими экономическими, военными и репутационными издержками, что неизбежно ведет к углублению противоречий внутри альянса на фоне поиска путей выхода из кризиса.
