В минувший четверг в зону Персидского залива прибыл авианосец USS George HW Bush и сопровождающие его корабли. На борту авианосца находятся тысячи дополнительных американских военнослужащих и десятки современных истребителей, сообщило Центральное командование США, которое курирует военные операции на Ближнем Востоке.
Как пишет The Washington Post, в Белом доме внимательно следили за маршрутом авианосной ударной группы, которая шла, обогнув африканский мыс Доброй надежды.
Многие эксперты связывают прибытие АУГ с продлением одностороннего перемирия на «три-пять» дней, о котором заявил Трамп 22 апреля после срыва переговоров в Исламабаде.
Сейчас в районе Персидского залива находятся два американских авианосца — USS Abraham Lincoln и USS Gerald R. Ford. Оба уже участвовали в боевых действиях, но после атак иранских ракет они отошли от зоны обстрелов примерно на 800 миль.
Тегеран, напомним, отказался участвовать во втором раунде переговоров в Исламабаде, объяснив это тем, что американцы объявили морскую блокаду иранского побережья. Тот, кто действительно хочет урегулировать конфликт, языком ультиматумов не разговаривает, дали понять персы.
Пока война в Заливе «встала на паузу». Как долго она продлится, кому больше выгодна передышка, как могут развиваться события дальше? Ответ на эти вопросы дает в своем канале на YouTube живущий в Пекине китайско-канадский аналитик Сюэцинь Цзян.
«Есть войны, в которых побеждает тот, у кого больше самолетов или ракет. А есть войны другого типа. В них побеждает не тот, кто физически сильнее, а тот, кто умеет делать чужую силу более дорогой, более медлительной и менее управляемой. В таком контексте и стоит смотреть на войну в Персидском заливе.
Иран не побеждает Америку в лоб. Но он делает так, что каждый следующий шаг США становится тяжелее политически, опаснее стратегически, болезненнее экономически. Вот почему Тегеран не идет сейчас на переговоры в той форме, в какой их хочет Вашингтон. Время теперь работает не против Ирана, а против США.
Многие задаются вопросом: почему Иран упрямится, идет на риск? Но вопрос надо ставить иначе: считает ли Тегеран, что сама пауза, сама блокада и напряженность вокруг Ормуза начинают давить на Америку сильнее, чем на него? Если Иран действует, исходя из этих соображений, тогда отказ от переговоров под давлением — это не эмоция, не истерика, это стратегическая ставка.
Иран говорит: «Если вы хотите, чтобы мы снова сели за стол переговоров, то не должны превращать сам стол в продолжение войны, поскольку блокада — это и есть продолжение войны».
После того, как Трамп заявил о продлении перемирия, рынок немного перевел дух, цены пошли вниз. Но почти сразу Иран, как сообщило агентство Associated Press, атаковал три транспортных судна в Ормузском проливе, два из них были отведены к иранскому побережью (Трамп заявил, что эти транспортники были не американские и не израильские, поэтому ВМС США вмешиваться не стали — «СП»).
После этого цены на нефть опять поднялись выше $100 за баррель, а еврокомиссар предупредил о многомиллионных ежедневных потерях для Европы.
Это не просто экономическая новость, это геополитический инструмент давления со стороны Ирана, способ сделать так, чтобы решения противника стали измеряться не только военной мощью, а тем, сколько стоит продолжать конфликт в прежнем темпе.
Тегеран показал: вы своей блокадой можете душить нас, но и мы можем душить ваш порядок. Вот поэтому я говорю: Иран не выигрывает в лоб, он поднимает цену войны для Америки. А цена войны — это не только счета Пентагона. Это еще и рынки, интересы союзников, страховые тарифы, судоходство, нервозность импортеров нефти, внутренняя политика Белого дома и ощущение других стран, что Вашингтон не может обеспечить стабильность мировой системы.
Почему именно Иран может сейчас считать, что время работает против США? На мой взгляд, на это указывают пять причин.
Первая причина- экономическая. Если рынки рады даже нескольким дням перемирия, это значит, что они стали заложниками ожидания деэсколации. Это и есть уязвимость США.
Вторая причина — политическая. Чем дольше продолжается неопределенность без заключения мирных соглашений, тем сложнее Вашингтону объяснять, зачем продолжается блокада, если она не приносит дипломатического результата.
Третья причина — логистическая. Поддерживать давление в регионе, когда в любой момент может случиться энергетический шок, всегда дороже, чем объявлять об этом в интервью или в соцсетях.
Четвертая причина — союзническая. Европа, Азия, все импортеры нефти ждут от Трампа не заявлений о красивой победе, а стабильности маршрутов.
Пятая причина — временная. Чем дольше Вашингтон не получает политического результата, тем легче Ирану продвигать собственную мысль, что Америка начала спешить.
А в войне на истощение торопящаяся сторона почти всегда начинает платить больше. В больших конфликтах время — это отдельная форма стратегии. Если ты не можешь разбить противника сразу, то можешь сделать так, чтобы само продолжение конфликта медленно разлагало его политическую устойчивость. Похоже, именно это и делает сейчас Иран.
Он не говорит: «Мы сильнее Америки». Он говорит: «Вы сильнее, но мы можем сделать использование вашей силы настолько неудобным, что вы сами будете искать выход». Это очень старая стратегия. Так более слабые страны переживали нашествие империй на протяжении всей истории.
Морские империи почти всегда верят, что время принадлежит им: они контролируют рынки, страховку, логистику, коалиции, информационную картинку. Им кажется, что пауза по умолчанию работает на них.
Но континентальные государства, особенно цивилизации с длинной памятью войны, очень часто иначе используют время передышки. Для них время — это сырье, которое они перерабатывают в восстановление, в укрепление военного потенциала, в политическую жесткость, в пропаганду терпения, в идею выживания.
КСИР уже заявил о более быстром восполнении пусковых ракетных систем. То есть Иран использует окно, как возможность повысить собственную устойчивость. Они показывают: вы не сломили нас, вы лишь продлили паузу в конфликте, который обходится вам всё дороже. Это жесткий, но очень понятный язык. Именно такой язык государства используют тогда, когда хотят вернуться к переговорам позже, но на условиях, которые внутри страны будут выглядеть более достойно.
Исходя из всего этого, есть три сценария дальнейшего развития событий.
Первый. США смягчают свою линию, блокада частично ослабевает. Стороны возвращаются в Пакистан на переговоры, а Иран подает это внутри страны, как отражение давления, которое привело к корректировке позиции Вашингтона. Вероятность этого сценария, по моим расчетам, не более 27% и она может снизиться, поскольку Белому дому нужно будет уступить в точке, которую он сам превратил в символ своей силы.
Второй сценарий — мой базовый вариант. США сохраняют блокаду, Иран сохраняет давление на Ормузский пролив. Переговоры формально не умирают, но содержательно буксуют. Каждая следующая неделя обходится для Америки все дороже.
Рынки на каждую паузу реагируют движением вверх, на очередную атаку — вниз. Союзники США будут требовать от Вашингтона стабильности, но не предлагать способа ее вернуть. Иран же продолжит вести войну за «цену вопроса», не выигрывать фронт, а расширять издержки противника.
Этот вариант я считаю наиболее вероятным — 48%. Он не требует ни резких уступок США, ни резкого обострения со стороны Ирана. Он требует только одного — чтобы текущая логика ситуация продлилась еще немного.
Третий сценарий, вероятность которого 25%, — самый худший. Конфликт срывается в новую фазу эскалации. Начинаются атаки в Ормузском проливе, захваты судов, блокада перестает быть управляемым инструментом и превращается в цепочку действий, где уже ни одна из сторон не сможет остановиться без репутационного урона. В этом сценарии Вашингтон приходит к выводу, что дальнейшая пауза делает его слабее и возвращается к массированным атакам. Иран отвечает ударами не только на море, но и на суше.
Вероятность этого сценария я оценил меньше других по той причине, что пока неопределенность выгодна хотя бы одной из сторон, масштабная развязка откладывается. Как только неопределенность не будет устраивать обе стороны, в разговор вступает оружие.
Следите за блокадой, за тоном посредников, за рынком нефти, за Ормузом и за тем, кто первый начнет спешить. Тот, кто начинает спешить, понимает, что время перестает быть его союзником".
